— Вы читали что-нибудь из его книг? — спросил он.
— Нет, — ответил Дасти. — Лишь вкратце пролистал ту, что вы прислали.
— Это куда хуже, чем обычное популярное дерьмо, которое производят психиатры. «Учитесь любить себя». Марку Ариману никогда не было нужно учиться любить Марка Аримана. Он был влюблен в себя, начиная с самого рождения. Прочтите книгу, и вы это поймете.
— Как вы считаете, он способен привносить расстройства в психику своих пациентов? — напрямую спросила Марти.
— Способен? Меня не удивило бы, если бы вдруг стало известно, что половину всех заболеваний, которые он вылечивает, он сам внушил своим больным.
Услышав эту фразу, Дасти почувствовал, что у него перехватило дыхание.
— Мы считаем, что подруга Марти, та, о которой мы упоминали сегодня утром…
— Страдающая агорафобией?
— Ее звали Сьюзен Джэггер, — сказала Марти. — Я знала ее с десяти лет. Она покончила с собой прошлой ночью.
Слова Марти потрясли врача так, как его эмоциональная речь не потрясла посетителей. Он отложил нож и отвернулся от желтых перцев, вытирая руки маленьким полотенцем.
— Ваша подруга…
— Мы обнаружили ее тело сегодня во второй половине дня, — пояснил Дасти.
Клостерман сел за стол и взял в обе ладони руку Марти.
— А вы считали, что ей становится лучше…
— Так мне вчера сказал доктор Ариман.
— У нас есть основания считать, что аутофобия Марти — как мы теперь узнали, это называется именно так, — не естественного происхождения, — вмешался Дасти.
— Я ходила к нему вместе со Сьюзен два раза в неделю в течение года, — объяснила Марти. — И начала замечать… странные провалы в памяти.
В привыкших к ослепительному солнцу с покрасневшими от морского ветра уголками глазах врача читалось больше доброты, чем потрясения. Он повернул руку Марти и всмотрелся в ее ладонь.
— Я могу рассказать вам кое-что важное об этом склизком сукином сыне.
Его прервала Шарлотта, вбежавшая в кухню с мячом в зубах. Следом за ней вприпрыжку бежал Валет. Поскальзываясь на кафельном полу, собаки развернулись и вылетели из комнаты так же бойко, как появились там.