Оставшийся безответным вопрос улетел в глубь гавани, и они отправились дальше разыскивать дом доктора Клостермана.

На острове, похоже, не было домов выше трех этажей. Многие из зданий представляли собой очаровательные бунгало, втиснувшиеся между массивными замками. Клостерман жил в уютном с виду двухэтажном доме с фронтонами, окна которого украшали декоративные ставни и ящики, где буйно росли английские примулы.

Клостерман открыл им дверь. Он был бос и облачен в коричневые спортивные штаны, туго обтягивавшие его внушительное чрево, и футболку с рекламой аквапланов Хоби. Рядом с ним стоял черный Лабрадор с большими любознательными глазами.

— Шарлотта, — представил ее хозяин. Валет обычно бывал застенчив при встрече с другими собаками, но, спущенный с поводка, он сразу же потянулся носом к Шарлотте, радостно размахивая хвостом. Они сделали пару ритуальных кругов вокруг друг друга, пофыркали, принюхиваясь, а потом Лабрадор рванулся в глубину прихожей, к лестнице, и Валет, позабыв обо всем на свете, кинулся за новой подругой.

— Все в порядке, — успокоил прибывших Рой Клостерман. — Они не смогут ничего сбить, потому что все, что можно, сбито уже давно.

Врач предложил забрать у посетителей куртки, но они предпочли оставить их при себе, так как в одном из карманов Дасти лежал «кольт».

В кухне от большой кастрюли соуса для спагетти поднимался аппетитный аромат готовящихся фрикаделек и сосисок.

Клостерман предложил Дасти коктейль, кофе Марти:

— Если вы не принимали больше валиума.

Оба гостя решили выпить кофе.

Они сидели за идеально отполированным деревянным столом. Врач взял несколько пухлых желтых перцев, тщательно осмотрел их и разрезал на части.

— Я намеревался постараться немного получше понять вас, — сказал Клостерман, — а потом решить, насколько откровенно можно с вами говорить. Но потом решил, что, черт возьми, нет никаких оснований для излишней сдержанности. Я очень любил и ценил вашего отца, Марти, и если вы хоть сколько-нибудь похожи на него — а я полагаю, что это так, — то это значит, что я могу положиться на вашу рассудительность.

— Спасибо.

— Ариман, — продолжал Клостерман, — самовлюбленный засранец. Это не личное мнение. Это неопровержимый факт, который в соответствии с законом следует включать в биографическую справку автора, напечатанную на суперобложках.

Он оторвал взгляд от перцев, чтобы посмотреть, насколько потряс этим заявлением своих гостей, и улыбнулся, увидев, что они не стали делать протестующих жестов, отгоняя нечистую силу. Со своими сединами, тяжелыми челюстями, массой подбородков и улыбкой он был очень похож на безбородого Санта-Клауса.