Они тоже действовали, хотя только время могло показать, обладали ли они достаточными знаниями и разумом, на которые могли бы опираться.

Прежде всего они внимательно просмотрели полученное от Роя Клостермана досье на Марка Аримана, обращая особое внимание на информацию, связанную с убийствами в семействе Пасторе и трагически-скандальным происшествием с дошкольниками в Нью-Мексико. В ксерокопиях газетных статей они нашли имена и составили список тех, кто претерпел страдания и в чьих страданиях можно было бы найти как улики преступления, так и их подтверждение.

Покончив с досье, Дасти при помощи имени «Раймонд Шоу» и хокку о листве ввел Марти в транс и привел ее в часовню сознания, но до того он произнес торжественное обещание, что оставит ее душу неизменной, а все ее недостатки — неприкосновенными. Марти эта клятва показалась очень забавной и трогательной.

Как и несколько часов назад, обращаясь к Скиту, он дал ей тщательно сформулированные инструкции. Она должна была забыть все, что когда-либо ей говорил Раймонд Шоу, забыть все связанные с насильственной смертью образы, которые Шоу внедрил в ее мысли, полностью освободиться от программы управления сознанием, которую заложил в нее Шоу, и также полностью освободиться от аутофобии. На сознательном уровне она не слышала ни слова из того, что он ей говорил, и потом не могла вспомнить, что происходило с нею после того, как он произнес активирующее имя и…

…Щелчок пальцев, и она проснулась, ощущая себя свободной и чистой, какой не чувствовала себя почти два дня. Надежда, ее старый друг, снова вернулась на свое место в душе. А проверка показала, что Раймонд Шоу больше не имеет над нею власти.

После этого Марти так же освободила Дасти, произнеся вслух имя «Виола Нарвилли» и прочитав хокку про цаплю. И вслед за щелчком пальцев он возвратился к ней.

После того как его прекрасные глаза очистились от транса, она поняла ужасающую тяжесть той ответственности, которую он взял на себя, активизировав программу Скита и давая ему инструкции. Какой благоговейный ужас испытывала она, когда ее муж оказался перед нею абсолютно беззащитным, когда самые потаенные глубины его сознания оказались в ее власти, доступные любой переделке. И насколько страшным и унизительным было понимание, что она раскрыла ему самые сокровенные глубины своего «я», оставалась абсолютно нагой и беспомощной, не имея никакой защиты, кроме полнейшего доверия.

После того как они убедились, что Дасти теперь тоже невозможно мгновенно взять под контроль, он воскликнул:

— Свобода!