Поскольку доктору Ариману разрешались частные акции, он не получил приглашения и узнал об этом дисциплинарном взыскании post factum. Хотя жизнь, которую он вел, оставляла совсем немного места для сожалений, ему все же было очень жаль, что он не смог принять участия в прощальной вечеринке Фуггера.

Теперь, сидя за покрытым полированным ониксом столом в облицованном драгоценным деревом кабинете, доктор добавил несколько строк к своему посланию. Он сообщал, что актер полностью запрограммирован, как того требовалось, и что вскоре тема президентского носа надолго, по крайней мере на неделю, займет ведущее место во всех средствах массовой информации и будет освещаться экспертами всех областей знания, в том числе и ведущими специалистами по носам.

Группа излишне дотошных следователей, натравленная Белым домом на нескольких чрезмерно, по мнению некоторых, хитрых бюрократов из департамента торговли, вне всякого сомнения, будет стреножена не более чем через двадцать четыре часа после того, как хобот главы исполнительной власти займет подобающее место на его лице, и правительство сможет вернуться к нормальной работе.

Никогда не забывавший о правилах хорошего тона доктор добавил несколько персональных примечаний: поздравление с днем рождения одному из программистов, вопрос о здоровье старшего сына директора проекта, который подцепил особенно вредную разновидность гриппа, и сердечные поздравления Керли, чья подружка приняла наконец его предложение руки и сердца.

Он отправил депешу по электронной почте в институт, находившийся в Санта-Фе, использовав сверхзащищенную программу шифрования, недоступную широкой публике — она была разработана исключительно для содружества психологов-программистов и ближайшего круга их обслуживающего персонала.

Какой день.

Такие взлеты, такие падения.

Чтобы поднять настроение и вознаградить себя за сохранение спокойствия и сосредоточенности пред лицом бедственной ситуации, доктор отправился в кухню и соорудил большую порцию вишневого мороженого с газированной водой. Он также угостился печеньем «Милано», изготовленным фирмой «Пеперидж фарм», которое относилось к числу самых любимых его матерью сортов.

* * *

Ветер в небе завывал, как банши[51]. Сирены несущихся по улицам автомобилей напоминали злобные вопли гоблинов. Деревья гнулись и жалобно стонали; растопыренные ладони пальм пытались удержать огненные шарфы искр, которые ветер срывал с локонов индейских лавров. То ли это был январский Хэллоуин, то ли просто любой день из повседневности ада. Вот разом лопнули стекла в окнах второго этажа, и осколки, сверкая мириадами отражений пожара, со звоном, наводящим на мысль о диссонансных аккордах фортепьяно в симфонии разрушения, посыпались на крышу парадного подъезда.