— А будет еще лучше, — сказала она, — если, начиная с сегодняшнего дня, когда я буду просить тебя вынести мусор, ты будешь сразу же бросаться к ведру.

Дасти расхохотался, пожалуй, слишком заливисто для этой немудреной шутки.

В качестве декларации независимости Марти выбросила свой валиум в унитаз.

* * *

Некоторое время тому назад, покидая дом в хорошем расположении духа, доктор выбрал вишнево-красный «Феррари-Тестаросса» — низко сидевший над землей, быстрый, как ящерица, который, правда, оказался слишком роскошным для того, чтобы соответствовать его нынешнему настроению. И «Мерседес» тоже сейчас не годился для него: он был слишком величественным и благообразным для человека, пребывающего в самоубийственно дурном расположении духа, ощущающего себя оскорбленным и вывалянным в грязи. В его коллекции автомобилей был экземпляр, который, пожалуй, лучше всего подошел бы сейчас: черный «Бьюик-Ривера» 1963 года выпуска. У него был угловатый верх, ребристая решетка радиатора с овальными выпуклыми воздухозаборниками, составной задний бампер и множество других экзотических деталей. Все это делало «Бьюик» похожим на одну из тех демонически могучих и несокрушимых машин, на которых герои кинобоевиков отправлялись на смертельно опасные для себя и других задания.

Он зашел в круглосуточный магазинчик, чтобы сделать звонок, так как не хотел пользоваться ни своим сотовым, ни домашним телефонами.

Мир героического нового тысячелетия представлял собой одну гигантскую исповедальню, в которой за сокрытыми от посторонних глаз дисплеями сидели священники мирской церкви, внимательно прислушивающиеся к каждому разговору. Доктор ежемесячно проверял свой дом, свои офисы и автомобили, выискивая подслушивающие устройства. Он проделывал эту работу собственноручно, используя оборудование, купленное за наличные деньги, так как не доверял ни одной из фирм, занимающихся личной охраной, которые предлагали подобные услуги. Однако телефон был доступен для дистанционного прослушивания, поэтому все звонки, в которых можно было найти преступное содержание, следовало всегда делать с телефонных номеров, не имевших отношения к его имени.

Телефон-автомат находился на улице, неподалеку от входа в магазин. Если даже за доктором кто-то следил, то завывания ветра не давали возможности подслушать его слова при помощи направленного микрофона. Но он был уверен, что «хвоста» за ним не было. Если этот телефон был известен властям как орудие торговцев наркотиками, то он мог быть подключен к магнитофону, производившему запись каждого разговора. В этом случае при помощи компьютерной идентификации голоса можно было в конечном счете использовать запись для того, чтобы выдвинуть против Аримана обвинение. Но этот риск был хотя и неизбежным, но очень незначительным.