К тому же у нее замерзли руки. Пальцы все сильнее коченели.

Она закрыла заднюю дверь и повернулась спиной к машине, всматриваясь в Захарию. Он лежал все так же неподвижно, уткнувшись лицом в землю. Если он таким образом притворялся потерявшим сознание, чтобы усыпить ее бдительность, то был сверхъестественно терпелив.

Прежде чем она полностью сосредоточится на сбежавшем Кевине, она должна была убедиться в том, что этот человек больше не представляет собой угрозы.

После непродолжительного колебания Марти быстро, хотя, пожалуй, излишне уверенно, подошла к лежащему и ткнула дулом автомата ему в затылок. Тот не пошевелился. Она оттянула воротник его толстого лыжного свитера и нащупала холодным пальцем сонную артерию. Ничего.

Его голова была повернута набок. Она оттянула веко, присмотрелась. Даже в почти полной темноте ошибиться было невозможно — это был остекленевший взгляд мертвеца.

Чувство непоправимой вины пронзило все ее существо, отозвалось сумятицей в мыслях, болью в сердце. Теперь она уже никогда не станет той же, какой была прежде, — ведь она лишила человека жизни. Хотя обстоятельства не оставили ей выбора — только убить или быть убитой, и хотя этот человек выбрал служение злу и старался служить ему хорошо, тяжесть поступка Марти от этого не становилась для нее меньше. Она чувствовала, что утратила гораздо больше, чем можно было бы ожидать при умозрительном анализе. Она утратила некую первозданную невинность, которую уже никогда впредь нельзя будет вернуть.

И все же наряду с виной в ней жило и чувство удовлетворения, холодно и остро ощущавшегося удовлетворения тем, что до сих пор она так успешно справлялась с ситуацией, что ее и Дасти шансы выжить повышаются и ей удалось разрушить самодовольную уверенность бандитов во вседозволенности, которую дает им сила. Марти четко осознала, что возмездие было справедливым, и это озарение показалось ей одновременно и поощрением, и предупреждением.

Опять к автомобилю, к передней двери со стороны водителя; теперь медленно выпрямляться, пока не удастся заглянуть в окно. Открытая дверь с пассажирской стороны. Кевина там нет. Кровь на сиденье.

Снова пригнувшись ниже кромки окна, Марти задумалась над тем, что видела. По крайней мере одна из четырех пуль, выпущенных ею сквозь спинку сиденья, попала в него. Крови было немного, но все говорило за то, что он ранен, и ранен серьезно.

Ключи торчали в замке зажигания. Выключить двигатель, открыть багажник, освободить Дасти? Тогда их окажется двое против одного.

Нет. Кевин мог выжидать именно того момента, когда она потянется за ключами, мог выбрать позицию, с которой через открытую пассажирскую дверцу хорошо видно, что происходит в автомобиле. Но, даже если ей удастся вынуть ключи и не получить при этом пулю в голову, она окажется отличной мишенью, когда будет стоять около багажника, ковыряться с замком и открывать крышку.