Слабый неровный пульс. Горячее дыхание обожгло тыльную сторону кисти.
Его рука взлетела, как мощная пружина, схватив ее за запястье.
Марти, не удержавшись на корточках, упала на спину, нажав на курок. Автомат, сотрясаемый отдачей, забился в ее руке, и пули бесполезно просвистели между раскидистых ветвей возвышавшегося поблизости хлопкового дерева.
* * *
В багажнике «БМВ» время течет совсем не так, как снаружи. Секунды здесь кажутся минутами, а минуты равны часам.
Марти велела Дасти ждать, сохранять тишину, потому что ей нужно было прислушиваться к шорохам. Один готов, сказала она. Один готов, а может быть, и оба.
Слова «может быть» породили в нем ужас. Это короткое «может быть» оказалось подобным питательной среде в чашке Петри, где страхи росли быстрее, чем бактерии, и Дасти уже изнемог от них до полусмерти.
С первого же мгновения после того, как его засунули в багажник, он ощупывал проклятый ящик, особенно вдоль края крышки, пытаясь вслепую найти замок. И не мог.
Под собою он нащупал несколько инструментов. Разводной ключ, рукоятку от домкрата и монтировку. Но для того, чтобы взломать крышку, рычаги нужно подсовывать снаружи, а не изнутри.
Мысли о том, что она осталась с ними одна, потом стрельба, а следом — тишина. Только вибрация двигателя, еле ощутимая дрожь пола багажника. Ожидание, ожидание и лихорадка ужаса. Он ожидал до тех пор, пока в конце концов ожидание не оказалось невыносимым.
Лежа на боку, он принялся ковырять заостренным концом монтировки края обтянутого ковровым покрытием щита, образовывавшего переднюю стенку багажника, отковырнул несколько креплений, подцепил край щита пальцами и, напрягая все силы, сорвал щит с места и положил на пол.
Отложив монтировку в сторону, он перевернулся на спину, согнул колени, насколько позволяла его тесная камера, и изо всех сил грохнул ногами в переднюю стенку багажника, которую теперь, когда он убрал щит, образовывала спинка заднего сиденья. И снова, снова, в четвертый, в пятый раз. Он задыхался, его сердце часто и громко колотилось…
…Но не настолько громко, чтобы он не смог услышать новую стрельбу, жесткую наглую болтовню автоматического оружия в отдалении: та-та-та-та-та-та— та-та-та…
Может быть, двое готовы. А может быть, и нет.
У Марти не было автомата. У слизняков они были.
Он задержал дыхание, прислушиваясь, но больше выстрелов не было.
И снова он пинал, пинал,