* * *

Поймав Марти за руку, умирающий человек истратил свои последние силы. Возможно, он не намеревался причинить ей вред, а лишь хотел привлечь к себе ее внимание. Когда женщина, не удержавшись на корточках, упала, выпустив очередь в дерево, Кевин сразу же разжал пальцы, и его рука упала наземь в стороне от Марти.

Пока отбитые пулями обломки веток летели вниз, с шумом задевая за целые сучья огромного хлопкового дерева, и шлепались в снег, Марти успела вскочить на ноги и опуститься на колени. Она снова держала автомат обеими руками и направила его на Кевина, но не нажимала спусковой крючок.

Последние деревяшки еще падали, а Марти уже смогла восстановить дыхание, и в вернувшейся тишине полулежавший на земле человек прохрипел:

— Кто вы?

Она подумала, что он, наверно, на последних минутах жизни впал в горячку, что его сознание помутилось от большой потери крови.

— Лучше посидите спокойно, — мягким голосом посоветовала она. Больше ей ничего не пришло в голову. Это был единственный полезный совет, который можно было бы дать в этой ситуации, даже если бы этот человек был святым, и, пожалуй, наиболее уместный, учитывая, насколько далеким от святости он был на самом деле.

Когда он смог перевести дыхание и набраться сил, чтобы заговорить снова, мысль о горячечном бреде показалась Марти преждевременной. Его голос был слабым, как ветхая ткань, сотканная несколько тысяч лет тому назад:

— Кто вы такие… на самом деле?

Марти могла разглядеть только чуть заметный отблеск в его глазах.

— Во что мы… вляпались… с вами?

Дрожь, сотрясшая тело Марти, не была связана ни с холодной ночью, ни со снегом. Она всего лишь вспомнила, что именно этот вопрос Дасти задал ей о докторе Аримане за какие-то несколько секунд до того, как они перевалили через вершину холма и наехали на шипастую ленту.

— Кто… вы… на самом… деле? — еще раз спросил Кевин.

Он поперхнулся, скривил губы, потом в его горле что-то заклокотало. В морозном чистом воздухе повис какой-то медный запах, вышедший из него с последним дыханием, а потом из рта сбежала струйка крови.

При его исходе не возникло ни снежного вихря, ни секундного проблеска луны из-за облаков, ни легчайшего шума деревьев. В этом ее смерть, когда она рано или поздно наступит, будет похожа на его: безразличный мир спокойно повернется к прелести нового рассвета.

Марти, как во сне, поднялась с колен и застыла над мертвым телом, изумленно ощущая, что не может найти ответа на последний предсмертный вопрос.

Она пошла по своим следам, по его следам, которые привели ее к нему. Один раз она прислонилась к стене кивы. И пошла дальше.