— Виктория Станиславовна, я по порядку. Все идет точно по плану, который мы с вами наметили. Регистрация приостановлена. Страховщики вот-вот выплатят все, что положено.

Реакция Медянской была равнодушной. Она мрачно затянулась сигаретой и повторила сказанное адвокатом:

— Все, что положено… — Она подняла пустые глаза на Артема. — А что и кому положено? Возможно, мне и положено страдать? Возможно, это моя судьба?

Артем ничего не понимал: ее словно подменили!

— Виктория! О чем вы говорите?!

— Не кричите на меня, — она перешла на еле слышный полушепот. — Я была на опознании…

Вдова глубоко затянулась и тут же закашлялась.

— Где? — брови Павлова полезли вверх. — О чем это вы?

— На опознании, — она всхлипнула, — смотрела на мертвого Ванечку Бессараба.

Артем обмер. Нет, не смерть Бессараба, скорее всего, насильственная, стала для него потрясением. Он узнал об этой смерти раньше Виктории. Просто ему показалось, что по поводу смерти этого бандита Медянская сокрушается гораздо сильнее, чем о гибели мужа. А Виктория продолжала всхлипывать и рассказывать:

— Ваня погиб. Он утонул. Упал в реку. На машине.

— Я знаю.

Медянская уронила недокуренную сигарету и вытаращила мокрые глаза на адвоката:

— Как?! Вы знали? Как же… вы… Почему?! Почему вы не сказали!

Артем сосредоточился:

— Виктория Станиславовна, я не успел вам об этом сказать, потому что сам узнал только что. Этот факт следствие некоторое время скрывало. Видимо, они пытались из него сделать сенсацию. Что, в общем, и получилось. В общем, это была ИХ игра. Я в нее не хотел втягиваться и вас не хотел втягивать.

Медянская недовольно сдвинула брови, и Артем тут же перекинул вопрос обратно вдове:

— А вы? Почему не предупредили, что вас на опознание вызвали? Как так получилось? Я же адвокат потерпевшей стороны. Вы меня специально для этого наняли. Зачем было ехать одной? А?

— Не знаю… как-то все быстро произошло…

Медянская пожала плечами и закуталась еще плотнее в свою шаль-покрывало. Она не могла внятно объяснить, почему побежала по первому зову оперативников, которые позвонили ей и сказали, что нашли тело Ивана Бессарабского и просят ее опознать его. Видимо, она действительно переживала за него не меньше, чем за Иосифа. Он часто был рядом, всегда имел свободный доступ в дом. Даже ночевал часто у них. И Виктория никогда даже не задавала такого вопроса: кто для нее Иван? Это было ясно: друг, близкий и доверенный человек. Именно поэтому она пребывала в полном недоумении по поводу нелепых выводов следствия о причастности Вани к гибели Иосифа. Медянская не верила, но доказать ничего не могла. Услыхав о гибели друга, она и не вспомнила о Павлове. Ценность и важность этих двоих для нее была несоизмерима и несравнима. Легкое чувство не стыда, а скорее некой неловкости, безусловно, осталось. Она чуть смягчила свой взгляд и вздохнула: