— Но ведь Агушин меня уверял, что это Ваня… — Она с сомнением смотрела на разбушевавшегося защитника.

Артем встал как вкопанный и развел руками в стороны.

— Следователь Агушин спит и видит, как скорее избавиться от этого дела. А вместе с ним и от нас с вами, Вика. Труп Бессараба, извините за цинизм, для него подарок судьбы!

— Подарок… — Медянская натянула на подбородок свою шаль и словно впала в анабиоз.

— Конечно. На него повесили убийство Иосифа, и теперь дело должно быть закрыто. Все! Финита ля трагедия! Убийца и найден, и наказан. Правосудие восторжествовало. По крайней мере, так должны считать широкие народные массы. Хеппи-энд — строго по законам жанра! И так на самом деле и будет!

— Почему? — Вдова уже решительно ничего не соображала и спросила чисто механически.

— О господи! Виктория, потому что так устроен обыватель.

Обыватель

Обыватель

Виктория долго не могла осознать, что цели следствия в общих чертах сходны с теми, что были у ее мужа — очень долго.

— Обыватель? — она уставилась на фиолетовый переливающийся галстук Павлова. — Вы хотите сказать, что следствие работает на толпу? На зрителя?

Тот инстинктивно поправил его и ответил:

— А на кого еще можно работать? Гражданин страны и есть тот самый обыватель, которого развлекал ваш супруг. Органы правосудия, как и политтехнологи, многое заимствуют у продюсеров, а весь бизнес Иосифа Давыдовича был построен и настроен именно на запросы этого самого Обывателя. С большо-о-о-ой буквы!

— С какой?

— «О»! Вот какой!

Павлов раздраженно затеребил пуговицу своего пиджака. Втолковывая вдове очевидные истины, он нервничал все больше, чего с ним давно не происходило. Он чувствовал, что все больше уподобляется обиженному мальчишке. Адвокат глубоко вздохнул, задержал дыхание и, прикрыв на мгновение глаза, медленно выпустил воздух. Проделав эту процедуру несколько раз незаметно от продолжавшей кутаться и вздыхать вдовы, он окончательно овладел собой. Нацепил сдержанную улыбку и вновь зашагал по комнате:

— Виктория, вам необходимо принять решение. Что делать дальше?

— Да-да. Решение. Я его приняла. Все же вы сами сообщите эту приятную новость Фарфорову… А я… я, как вы советуете, завтра же уезжаю к сыну. Все!

— Что делать мне? — Павлов остановился и склонил голову перед Медянской.

Она подняла на него воспаленные глаза: