— Вам? Вам — спасибо большое… Извините, что я сорвалась… Поговорите с Кириллом. Он, в сущности, безобидный. Взбалмошный. Истерики случаются. Но талантливому человеку все можно простить. Возьмите эти документы от американцев, — она протянула папку и продолжила: — Разберитесь там со следователем тоже. Ну, и, как договорились, я все перечислю… в смысле гонорар. Вы же мне доверяете?

— Конечно. Главное, чтобы вы мне доверяли. Хорошо, Виктория. Я все так и сделаю. Удачи вам, Виктория Станиславовна! Прощайте. — Артем порывисто взял ее руку и легко приложился губами.

Медянская отняла руку и, уткнувшись в шаль, заплакала. Павлов взял картонную папку и вышел.

Зависть

Зависть

Блестящий пластиковый телефон безответно вопил вот уже второй час. Он жужжал, дребезжал и странно гукал, ползая по стеклянной поверхности стола Корнея Фроста. Хозяин стола, телефона и кабинета все это время мрачно разглядывал беснующийся аппарат. И лишь когда телефон зазвонил в восемнадцатый раз, телемагнат поднял трубку и медленно произнес:

— Слушаю вас внимательно.

— Корней Львович! Корней Львович! Алло! Вы меня слышите?

— Слышу. Кто это?

— Это беспокоит помощник следователя Агушина. Мы вам не можем дозвониться целый день. У нас новости. Я же обещал вам сообщать.

Корней тут же вспомнил молоденького стажера, который восторженно расспрашивал его о телевидении и о том, как создаются телепрограммы. Попросил еще поприсутствовать на судебном телешоу, которое недавно вслед за остальными каналами запустил и Фрост. Дали ему пригласительный, так он и на «Вердикт моды» напросился, и на «Эпохах истории» засветился. Шустрый малый оказался. Фрост поморщился:

— Ну и что?

— Так вот я звоню, чтобы сказать. Дело по Шлицу закрыто.

— И что дальше? — Корней уже пожалел, что взял трубку со стола. Он был занят глубокими размышлениями над судьбой телевидения и готовился докладывать по этому вопросу руководству страны. А здесь какой-то восторженный сопляк отнимает драгоценное время и тревожит своей чепухой.

«Меня это дело не интересует!» — хотел было резко ответить Фрост и тут же понял, что на самом деле оно его интересует. В связи с окончанием следствия можно попытаться снять аресты на имущество, разморозить акции, вновь попытаться переоформить активы. Глаза его заблестели, Корней от внезапно нахлынувшего возбуждения вскочил на ноги и забегал по кабинету.

— Так, значит, закончили?

— Так точно, Корней Львович. Закончили. И теперь дело закрыто. Все подозрения с вас и остальных сняты.

— А кто же злодей?

— Иван Бессарабский. Но он погиб. Утонул.