— Артем Андреич, он звонит! Фарфоров звонит!
— Соединяй! — распорядился Артем и уселся в глубокое кожаное кресло поудобнее.
Треск, полтора аккорда известной всем офисным служащим мелодии — и в трубке активизировался Кирилл:
— Алло! Алло! Темочка! Это я — Кирюша. Привет, дорогой!
Павлов удивился: интонации певца были необычно ласковыми и елейными. «Видимо, ему там действительно хреновенько!» — промелькнуло в сознании адвоката, но вслух он так же радостно и фальшиво произнес:
— Здравствуй, дорогой Кирилл! Как поживаешь?
— Плохо… — плаксиво затянул Фарфоров.
— Ой-ой! Что ж такое, Кирилл Брунович? Кто обидел народного любимца?
Павлов всегда слегка подтрунивал над звездами эстрады и сцены. Если к ним относиться серьезно, то придется самому стать частью шоу-бизнеса. А подобные разговоры будут выглядеть или слишком пафосно, или чересчур пошло. Поэтому Артем выбрал именно такой легкий саркастический стиль. Умных собеседников этот стиль тоже устраивал, а с глупыми Павлов долго не церемонился.
Фарфоров относился к умным и сообразительным, но слишком самовлюбленным. Это порой и становилось его главной проблемой, как в случае с ссорой между ним и покойным продюсером Иосифом Шлицем. Если бы не глупая самонадеянность певца и истерика, которую он устроил в клубе «Гоголефф», не пришлось бы и прятаться за границей.
Кира тяжко вздохнул:
— Артем, я хочу официально тебя нанять!
— Ух ты?! На-а-аня-а-ать? — протянул адвокат.
— Ну, да. Нанять… или там… как правильно? Контракт подписать… заключить… ну я не знаю! Ты сам все знаешь, Тема! Ты же адвокат, а не я.
— То-то и оно, Кирюша. Ладно, говори, что такое случилось?
— Я устал бегать от этого палача! — выкрикнул певец.
— Какого еще палача? Ты о ком?
— Ну, этот… из Генеральной прокуратуры. Агутин, кажется?
— А-а-а? Муж Варум? — продолжал прикидываться Павлов.
У него было несколько свободных минут до назначенной в офисе встречи, и Артем не отказывал себе в удовольствии слегка поподтрунивать над звездным Фарфоровым. А тот уже не на шутку расстроился. Видимо, нервы не выдерживали.