— Если бы! Никакой он не муж Маньки! Он… он… сука он! Вот кто. И муж суки!

— Ну, ну, Кирилл. Спокойнее! Нас же люди слушают. Выражайся прилично.

— Как?

— Здрасьте! Ты в школе, что ли, не учился? Как выражаться, тебя учить…

— Не-е-е-ет! Я не об этом. Я не понял, какие люди нас слушают.

Артем не мог сдержать смешок, а потому откашлялся и серьезно пояснил бестолковому певуну:

— Видишь ли, Кириллка, если ты звонишь из-за границы, да еще в офис адвокату, то должен понимать, что в разговоре примут участие молчаливые, но о-о-о-очень серьезные люди. Продолжать объяснять? Или сам догадался?

— А-аа-а? Понял. Но ты меня совсем запутал, Павлов! Я же тебе говорю, меня достал этот следак. Ты мне должен помочь. Он же меня в тюрьму… в наручники… под суд… а я не могу! Не могу! Не хочу я в тюрьму! Я же звезда! А он, наоборот, не звезда, а… — Фарфоров перешел к своим любимым рифмам, но Павлов тут же его перехватил:

— …а выпал из гнезда. Ты это хотел сказать? Чем же я тебе могу помочь?

— Можешь, можешь, Тема! Я хочу вернуться в Россию. Мне надо к моим зрителям, поклонницам…

— И поклонникам, — серьезно добавил Павлов, отчего Фарфоров застонал:

— Да! Да! И к поклонникам! Придумай что-то, адвокат Павлов! Умоляю тебя. Я тут сдохну от тоски. От этих вонючих устриц, лобстеров, шампанского…

— Сочувствую тебе, Кирилл. Хорошо, поможем узнику совести избавиться от буржуазных изысков и вечного кайфа.

— Так ты поможешь? — не верил своим ушам певец.

— Помогу. Но, прежде всего, у меня для тебя две новости. — Павлов сделал паузу, предоставляя Фарфорову возможность пофантазировать.

Но с воображением у народного любимца в данный момент было неважно, и он снова застонал:

— Ну, какие еще новости? Плохая и очень плохая? Или плохая и хорошая? — с надеждой переспросил расстроенный Фафа.

Павлов хмыкнул:

— Вижу, что вы, товарищ народный артист, действительно в шоке. А звезде шок противопоказан. А что касается новостей, то их правда две. Одна хорошая, а другая тоже хорошая.

— Говори!!!