— …Да, да. Я тебе говорю, Леня, все собрались. Да, и Фрид здесь. Тоже… Да. Фарух, Мощинский, Верибоска, Таня с Валей тоже… Ну и ладно! Не можешь приехать, так и не надо! Не переживай… Передам. Обязательно… Ну? Хорошо! Говорю: хо-ро-шо…

Фрост морщился от того, что связь была неустойчивой. В этом месте Французской Ривьеры вообще существовал специальный закон, запрещающий пользоваться мобильными телефонами в публичных местах. В отелях по соседству были вывешены особые знаки, подтверждающие такое требование.

Фрост, впрочем, как и многие гости Алимджана, требование это нарушал, но слышимость от этого не улучшалась, а скорее наоборот. Корней опять поморщился: в незаконченный разговор с Булавкиным, не успевшим на вечеринку из-за боязни отпустить от себя Фарфорова вместе с его новой недвижимостью хоть на миг, вклинился следующий звонок от «неизвестного абонента», который трагическим шепотом бормотал какие-то невнятные угрозы. Корней зло надавил на клавишу «отбой» и тут же получил тяжелый удар по плечам. Он охнул и присел до самой земли.

— Ну, что, бл… нахмурился, Корней Львович? Что? Не ожидал?

Такой нахальный разухабистый голос мог принадлежать только одному человеку в окружении Фроста. Это был Роман Ротман, уже два или три дня как обитающий вне пределов родины. Как оказалось, предупреждения Шамиля Саффирова из налоговой не были пустыми, и, как слышал Фрост, несколько уголовных дел уже расследовала бригада, только что созданная из освободившихся после закрытия дела Шлица сотрудников следственного комитета.

«Точно — Павлова работа!» — как-то сразу понял, услышав эту новость, Фрост, вот только у Ротмана были на этот счет свои представления.

— Это все из-за тебя! — ткнул он Фроста в грудь кулаком.

Нет, он не сильно ткнул, но было больно, и Фрост выронил телефон, резко выпрямился и отступил назад:

— Тт-ты что?! Совсем озверел? Ромашка! Что кидаешься на людей?

Он старался говорить спокойно, но дрожащий подбородок и свисающая на глаза челка выдавали его крайнее волнение и даже страх.

Роман набычился:

— А кто меня выдавил из страны? Не ты, что ли? Корней, ты как никто заинтересован в моем бегстве. Я тут все проанализировал. Было, знаешь ли, время… пораскинуть мозгами на досуге. Это все, что у меня осталось, понимаешь ли…

Ротман постучал себя по черепу стиснутым кулаком, отчего раздался глухой клацающий звук: «Клок-клок!»

Фрост удивленно поднял брови:

— Ромочка, ты, по-моему, глубоко ошибаешься. Мне-то какой навар от твоей эмиграции? В чем кайф-то? Тут какая-то ошибка! Ничего не понимаю! Давай разберемся…