— А ты говорил «натуральная блондинка».

— Кто? — теперь пришла очередь удивиться Роману.

— Да, эта твоя «Мисс Череповецкая область».

Корней ехидно прищурился. Ротман так выпячивал свою способность перехватывать самых красивых девиц, что порядком досадил коллегам, в том числе и Фросту, который хоть и был по большей части равнодушен к прекрасному полу, тем не менее не упустил возможность вставить это колкое замечание.

— Да и хрен с ней! — убито отмахнулся Ротман. — Мне-то что делать?! Как отмыться? Корней, хоть ты помоги! Прошу тебя. Я же сдохну в этой ссылке.

— Ну, ссылка не так уж и плоха. Я бы сам… не дай бог, конечно!.. посидел бы здесь пару месяцев. Давай я еще подумаю, пока ты тут отдыхаешь. Пойдем в тусовку. И улыбайся! Улыбайся! Шире! У тебя все прекрасно! Твой отъезд — это часть запланированного переустройства бизнеса.

Ротман криво улыбнулся, но не перебивал.

— Уголовное дело — специально задуманный трюк с целью избавиться от непрофильных активов и ненужных попутчиков. Сбежавшая невеста — тоже мудрый ход. Если выгнать, то того и гляди устроит скандал и в суд побежит, а так — прикинулся шлангом. Вроде как кислород кончается, тут тараканы и крысы побежали со всех сторон прочь. Класс! Наимудрейший Ротман!

Фрост со всей силы хлопнул Романа по широким плечам, вернув таким образом удар, с которого начался разговор. Только Роман в отличие от своего коллеги даже не пошатнулся, а лишь почесал лысый череп:

— Ну, бл… гений! Не зря ты «Первый среди главных». Спасибо!

Фрост улыбнулся.

«Ты меня еще не знаешь, Рома. Совсем не знаешь…»

Брат

Брат

Гигантская сцена на алимджановской лужайке была устроена по последнему слову эстрадной техники. Бригада мастеров, доставленная из Монте-Карло, в течение двух дней смонтировала это чудо шоу-бизнеса, объявив, что именно такая же сцена украшала совсем недавно пятидесятилетний юбилей Монакского соверена, князя Альберта Второго. Подобное сравнение льстило изощренному самолюбию Фархутдинбекова. Тем более оно вдохновляло не наделенных особо богатым воображением певцов разряда Клима Чука, который первым взобрался на только что сооруженную эстраду. Взобрался и тут же заскакал зайчиком, поджимая в прыжках коленки. Он называл этот фирменный пируэт «Чукноться можно!». Десяток раз подпрыгнул и завопил:

— Воу-у-уу! Во-о-о-оуу! — лениво зевнул, почесал тощий зад под съехавшими до колен джинсами и побрел искать еду; он ел много, но никогда не наедался и не толстел.

До начала концерта оставались считаные часы. Внук Алимджана, уставший за день, уснул, и для него было решено устроить небольшой концерт на следующий день. Гости постепенно заполнили лужайки, тропинки, площадку перед сценой. Появился разряженный в форму наполеоновского солдата администратор, который, откашлявшись, объявил о торжественном начале мероприятия. Он так и сказал: