— Торжественное мероприятие прошу считать открытым.

Началась шумная рассадка гостей. Первые столы возле самой сцены предназначались для самых близких друзей и очень дорогих гостей. Бизнес-сообщество занимало второй и третий ряды. Люди искусства, независимо от участия или неучастия в концерте, рассаживались далее. Замыкали зал ряды с работниками и подчиненными Алимджана, хотя, естественно, не все его люди получали разрешение сидеть на равных с гостями в зале, а только особо преданные, проверенные и нужные человечки.

Сам Алимджан восседал в центре самого первого стола, но длилось это, как правило, совсем недолго. После первого же тоста, который по заведенной однажды и никогда не менявшейся традиции он говорил сам, олигарх вставал со своего места, пускался в обход территории и за стол уже не возвращался. Более того, по законам восточного гостеприимства, которые в этом доме чтили особо, любой гость мог получить первый и самый лучший кусок, и Алимджан лично многим этот кусок протягивал. Отказаться, когда тебя с рук кормил лично Алим Фархутдинбеков, было невозможно.

Алим обвел взглядом гостей. Сегодня за его столом собрались многие, и они волновались в ожидании того, как пройдет эта встреча с магнатом, а более всего волновались Фрост и Ротман. Алим уже получил намек на то, что эти двое готовы делиться — в том случае, если Алим их поддержит.

«Глупцы!»

Алимджан позволял себе многое. Он умел и хитрить, и даже изворачиваться, но в таких случаях, как с наследством Шлица, предпочитал идти к цели прямо.

«Купить меня захотели…»

Прямо отказавшие в честной доле, когда Алим прямо их обоих об этом спросил, эти двое затеяли подковерные игры и, как слышал Алим, пошли даже на перерегистрацию фирм Шлица — уже без его наследников.

«Шакалы…»

Нет, Алим и сам умел и любил играть в жесткие игры, но это не тянуло на жесткую игру, это тянуло только на то, чтобы кому-то из них получить по морде. В этой новой ситуации Алим предпочитал подождать, когда Павлов их уделает, и только тогда уже подключиться самому.

«Ну, что… Где наш великий адвокат?»

Алим обвел глазами публику еще раз, увидел Павлова и хитро усмехнулся, подмигнув ему незаметно от окружающих. Но, конечно, подошел не сразу, а лишь после третьего тоста, прославляющего мудрость, дальновидность и организационный талант Алимджана. Алим просто возник сзади Артема — как он смел думать, совершенно неожиданно. И адвоката словно подбросила неведомая сила, и он встал, обернулся и раскрыл объятия навстречу Алиму.

— Здравствуй, дорогой.

И было видно: Павлов осознает, как он здесь уязвим.