Он сделал еще один шаг назад, но уперся спиной в огромный ствол финиковой пальмы. Поняв, что отступлением не спастись, он резко изменил тактику и, выпрямившись, во весь свой немаленький рост шагнул навстречу надвигающемуся Роману Ротману:

— Давай поговорим спокойно.

И непреклонно наступающий Ротман вдруг посторонился и пропустил Фроста. Он вообще как-то обмяк и стал похож на приспущенный флаг, что вдруг перестал бодро трепетать и хлопать на ветру, попав во внезапно навалившийся полный штиль. Казалось, Роман даже всхлипнул:

— Э-э-эх! Бллл… Корней, хреново мне! Очень хреново. Хоть волком вой.

Фрост, осознав, что диспозиция коренным образом изменилась, не упустил возможности этим воспользоваться. Он потер свой выдающийся подбородок, сдвинул задумчиво густые брови и многозначительно выдавил:

— М-да. Положение незавидное.

Насколько знал Фрост, все произошло невероятно стремительно: вдруг было возбуждено уголовное дело по факту нарушения закона при приватизации радиостанции и получении лицензии на вещание в этом диапазоне. Да, Роману удалось выскочить из-под подозрения в деле Шлица, но по новым обвинениям он мог получить не меньше. А доказать его прямую причастность к захвату медиаактивов когда-то всемогущего Гостелерадио СССР было не так уж сложно.

В свое время Ротман не утруждал себя ни законными обоснованиями, ни затратами на адвокатов. И теперь именно те, на ком он сэкономил полтора десятка лет назад, выгодно сдали всю конфиденциальную информацию о нем и его махинациях в «заинтересованные ведомства». И даже несмотря на сроки, приближающиеся к концу исковой давности, уголовные дела были возбуждены.

— Что делать, Корней? — глухо спросил Ротман.

Фрост покачал головой. Казавшийся таким брутальным Ротман раскисал буквально на глазах.

— Есть что делать, Рома. Уж поверь мне. Я сюда не зря приехал.

Такси

Такси

В Монако Айю мгновенно забрали службы Фроста — прямо от самолета, и уже успевший подружиться с ней за два часа полета Артем с грустью проводил девушку взглядом и двинулся к такси. Ему — в отличие от ведущих, артистов и необходимого на всяком серьезном концерте технического персонала — предстояло добираться до места самостоятельно.

Впрочем, здесь Артем уже ориентировался. Следует сказать, Монако — отдельное государство. Точнее — княжество — с самостоятельной политикой, парламентом, правительством. Это имеет юридическое значение в случае проблем на вашей родине. Единственное, чего нет у Монако, так это армии. А раз нет армии, то и границы охранять некому. На самом деле и границы у Монако практически не существует. Понять, в какой именно стране вы находитесь, переехав из французского Кап де'Аль в Монте-Карло и затем выехав из него с другой стороны снова во французский в Рекебруне, что на Кап-Мартане, практически очень сложно. Отличить эти государства можно не по пограничным столбам, которых здесь никогда и не было, а по почтовым ящикам: во Франции они белые, а в Монако — синие.