— Что это?

— Подземный ход. Ведет на пляж. Быстро-быстро! Мне пора возвращаться.

Артем переглянулся с Айей и ободряюще ей кивнул. Он чувствовал, что молчаливый виночерпий желает им добра. И едва в гримерке раздался ревниво-встревоженный голос «мужа» Элтона, он глубоко вдохнул и… шагнул вперед.

— Удачи вам, ребята!

Дверь захлопнулась с тем жутким шлепком, что бывает у массивных металлических дверей. И сразу же остановился ток воздуха, и Артем почуял, что здесь не только сыро, но и ужасающе душно. И Айя тут же прижалась к нему, и он, касаясь пальцами мокрой, покрытой слизью стены, повел ее вперед и не выпускал до тех пор, пока они — так же, в обнимку — не вышли в уютную маленькую бухточку, а затем и к морю.

И именно здесь, стоя по щиколотку в набегающей теплой морской воде, Айя повернулась к нему, обняла за шею — и преграды перестали существовать.

Робинзон

Робинзон

— Ты мой Робби.

— А почему именно Робби?

— Глупый! Не помнишь, что ли? Это из песни Пугачевой! Помнишь, как она пела?

Айя на мгновение замерла и негромко, но очень точно пропела:

— «Робби-Робби-Робинзон… Робинзоновый сезон». Не помнишь, что ли?

Артем пожал плечами. Он не был фанатом Примадонны, чем изрядно отличался от многих граждан своей страны.

— А я буду твоей Пятницей! Хочешь, Робинзон?

Артем счастливо рассмеялся.

— Главное, не вечным Понедельником. Я понедельники терпеть не могу.

— А мне все равно.

— Ты прямо как птичка божья.

— А кто это?