Фрост деловито отправил в рот кусок лангуста.

— Куда уж серьезнее. Все деньги через меня проходили. Митя-то в больнице, так что я и контракты готовил, и условия согласовывал… но… сами понимаете, не все условия пишутся на бумаге, и не все условия говорятся заранее…

Адвокат заиграл желваками.

— То есть вы ей не сказали.

— А зачем? И потом… против Алима ей все равно не устоять. Там такая харизма! Хо-хо! Через трое суток он для нее станет главным мужчиной жизни. Ну и деньги для девушки не лишние…

Артем начал привставать, и глаза у него были…

— Вы ей не сказали…

Фрост повернулся прямо к нему — глаза в глаза — и сделал это знаменитое отмороженное выражение лица, за которое и получил прозвище Холодильник.

— Не сказал о чем?

И Павлов ударился взглядом об этот лед абсолютного цинизма и осел на стул. Никто не выдерживал этого особого замороженного взгляда, говорящего, что здесь разговаривать попросту не с кем.

Фрост взял салфетку и вытер чуть забрызганные соком лангуста руки. Дело было сделано. Каким бы удовлетворенным ни вернулся за стол Алим и каким бы удачным ни был сказанный Павловым только что тост, черная искра пробежит. Потому что настроение у Павлова теперь не просто сбито, оно разворочено, как бывает разворочен грузовик угодившим в него фугасным снарядом.

Теперь адвокат в принципе не мог скрыть своего расположения духа от Алима, но как только он это сделает, — Фрост ядовито усмехнулся, — все сложившиеся между ними эмоциональные связи будут мгновенно разорваны.

«Вдребезги!»

И миллиардное наследство Шлица останется беззащитным и перетечет ровно туда, куда ему и положено перетечь.

Дар

Дар

Когда целомудренно отошедший в сторону для разговора с Кремлем Алим вернулся за стол, его лицо сияло.

— Как ты сказал, Артем… — прищурился он, — не потакать страстям, держать слово и…

— Быть хорошим человеком, — подсказали рядом.

Артем попытался сосредоточиться, но… здесь не помогала даже йога!