Дыхание не подчинялось, впрочем, как и все тело вообще — оно теперь подрагивало и, повинуясь генетической памяти тысяч поколений предков, похоже, готовилось к смертельной схватке с невероятно опасным противником. Это был финал всему, ибо, что бы адвокат Павлов сейчас ни сказал и ни сделал, на этом будет стоять дымящийся отпечаток его реальных чувств.

«Жаль, так и не приложился к алимджановскому коньяку!»

— …нет слов, чтобы передать, как я благодарен… вам всем… — как издалека, доносился голос Алима, — тебе, Артем, особенно. Ты ведь угадал. Угадал самое главное. Попал в самую сердцевину…

Павлов молча ждал. Он просто обязан был успеть взять себя в руки до конца спича!

— У одного из восточных народов есть хороший обычай, — продолжал счастливый хозяин, — и я сейчас поступлю в полном согласии с ним.

Артем просканировал свое состояние… и понял, что не успевает взять ни тело, ни эмоции под абсолютный контроль. Просто не успевает.

— Проси, что хочешь, Артем! Все, на что бы ни упал твой взгляд, станет твоим!

Артем поднял глаза, ткнулся взглядом в Айю Кисс и уже не смог отвести его.

Наступила такая тишина, словно все они провалились туда, где ничего и никогда не происходит. Молчал стоящий в совершенном сердечном коллапсе Артем. Молчала уже видящая его чувства Айя. Молчали гости — все до единого. А главное, молчал все уже прекрасно чувствующий и понимающий хозяин дома.

— Я бы хотел слушать пение этой дивной птицы всю свою жизнь, — произнес Артем еле слышно.

Но его услышали — весь зал.

— Но как я попрошу у тебя, Алим, то, что не может принадлежать мне на правах подарка? Даже твоего…

Тишина стояла гробовая.

— И у кого мне просить того, чем распоряжаются лишь Всевышний… и сама женщина?

Дамы завздыхали и потянулись к салфеткам. Мужчины чувствовали себя напряженно и старались ни на хозяина дома, ни на лучшего в мире адвоката не смотреть… И только хозяин дома остался верен себе, то есть на коне.

— Ай, молодец, — прищурился Алим так, что не стало видно глаз, и, как бы приглашая всех гостей в свидетели, широко развел руками в стороны, — вот хитрый! Выбрал единственное, на что у меня нет прав!

Гости — не все — осторожно засмеялись.

— А главное, он же сказал, что я не поддаюсь страстям, держу слово и вообще хороший человек! И я, старый дурак, все до единого слова ему подтвердил!

Гости рассмеялись уже смелей.

— Ну, что ж, придется слово держать, — подвел итог Алим, — и хотя я не Всевышний, пение этой дивной птицы — в строгом соответствии с заключенным с ней контрактом — я тебе подарить могу и дарю. Верно, Корней Львович, это ведь ты контракт заключал?