Павлов равнодушно кивнул Фросту, и тот недобро усмехнулся. Ему показалось, что идущий рядом к самолету адвокат уже понимает, что эту схватку проиграл — с треском.

— А где ваша Киссочка? — дыхнул сбоку пивным перегаром Кузя.

Артем, отгоняя духан, замахал рукой, а Фрост брезгливо поморщился:

«Вот уж действительно — сбитый летчик!»

Именно так называла тусовка сошедших с конвейера бывших собратьев по судьбе. Нет, совсем уж в российскую нищету они не погружались. Некогда успешному продюсеру дали возможность представлять интересы таких же, как он, сбитых летчиков типа трио «Поющие соловьи» или певца со звучным псевдонимом Никита Муромец. Какие-то деньги это давало, хотя, положа руку на сердце, остановить однажды начавшееся падение было сложно, и рано или поздно нужда в таких вот Кузях исчезала.

«А он теперь в кино снимается, — жестоко смеясь, говорила о них тусовка, — убитых немцев играет!»

— Ну так, Артем, где же ваша Киссочка? — все не унимался дышащий перегаром Кузя — ни когда они поднимались по короткому трапу, ни когда усаживались по местам.

— Слушай, Нафаня, — уже совсем презрительно, общеизвестной кличкой от имени домовенка Кузи, припечатал его Фрост, — падай в кресло и пей свое пиво. Не мешай людям разговаривать!

Но неугомонный бывший композитор и продюсер поперся в кабину к пилотам, принялся с мазохистской откровенностью объяснять им, что он тоже летчик, только сбитый, и Фрост жестом подозвал стюардессу:

— Алечка, посади его сзади, поближе к туалету, и залей пивом. Пусть захлебнется.

И стюардесса кивнула, а едва дверь хлопнула и турбины запели, Фрост повернулся к Павлову и с наконец-то не сдерживаемой яростью процедил:

— То, что этот Саффиров работает на вас, еще не значит, что…

— Подождите! — оборвал его Артем; он уже уловил эту интонацию и вспыхнул, как сухой порох. — Неужели вы, Корней, так испорчены?! Ну почему вы полагаете, что если кто-то в России поступает по закону, то это означает, что он работает на меня?

Фрост язвительно рассмеялся:

— А как же еще?! Других таких дураков в России нет! Поэтому вы и проиграете это дело, что делаете все строго по букве закона…

Адвокат пожал плечами, но Фрост собирался высказать ему все.

— Помяните мое слово, Павлов! Вы не отыграете из этого наследства ни цента! Вы лишились поддержки Алима ровно в тот миг, как он увидел, какими глазами вы смотрите на Айю.

Адвокат покачал головой.

— А я и не рассчитывал на помощь Алима. И на самом деле это вы, Корней, лишились перспектив, едва Алим устранился от участия в дележе.

Фрост заиграл желваками. Алим и впрямь был значительной фигурой…