— Он не устранился. Он будет участвовать; просто сделает это другим способом.

— Но вам-то его поддержки уже не получить! — развернулся к нему адвокат.

Корней покачал головой.

— Вы не принимаете в расчет главного, Артем. В нашем бизнесе в бумагах светится от силы пять процентов бабла. Все остальное — черный нал. И именно этот черный нал идет на погашение реальных обязательств бизнесмена — за контрабандный пластик для дисков, на премии «крышам», на откаты, мэрам на понты, сенаторам на предвыборные игрища, на банальные взятки, наконец…

— Корней, — постучали сзади по спинке его кресла. — Ты не прав.

— Отвяжись, Кузя! — в сердцах бросил назад Фрост. — Пей свое халявное пиво!

Он уже видел, как помрачнел Павлов, и не собирался его щадить.

— Выиграв наследство, вы получите только легальную его составляющую! А 95 % денег так и продолжит идти мимо вас! И никакой суд вам не поможет! Потому что признать наличие этих денег в своей собственности означает немедленно передать их государству, а самому сесть!

— Корней! — снова постучали в спинку кресла, и за спинкой кресла тут же приподнялась источающая спиртовое зловоние фигура «сбитого летчика» Кузи. — Ты не прав. Вы оба не правы!

— Иди на фиг, Нафаня! — рявкнул Фрост. — Пей свое пиво, блин!

К бывшей знаменитости подошла стюардесса Аля, но вдруг взвизгнула и отскочила, а сидящий сзади бывший муж Виктории Медянской захрустел суставами, тяжело поднялся и, пошатываясь, прошел ковровой дорожкой и встал напротив беседующих бизнесмена и адвоката.

— Вы оба не правы, — процедил он. — Более того, вы оба виновны. И в том, что случилось с моей Викторией, и в том, что происходит с ее законным наследством. Вы оба — преступники!

Фрост раздраженно повернулся к охранникам и увидел, что лица их бледны. И в этот момент Нафаня распахнул полы легкого летнего плаща, и Корней Львович понял, что язык его не слушается.

Вокруг тела Нафани шел «пояс шахида».

— О, нет…

Нафаня покачнулся и ухватился — за спинку кресла.

— И я вас прямо сейчас буду судить, а затем приговорю и казню.

Убийца

Убийца

Артем понимал, что надо что-то сказать, как-то перехватить инициативу, но Нафаня, похоже, не был здесь. Он витал в своем собственном мире. И в этом собственном мире он был самый главный.