— Чушь какая-то, — промолвил Борн.

— Не нравится — не слушай, Дельта.

— Я не Дельта.

— Прекрасно. Борн.

— Я не… Ладно, продолжай. Возможно, я и вправду Борн.

— Comment?[90]

— Rien.[91] Говори же.

— Меня поразила одна вещь: что бы ни случилось с тобой в Париже, — проиграл бы ты там или выиграл, убили бы тебя или же ты сумел бы ускользнуть от смерти, — с Джейсоном Борном было покончено раз и навсегда. Я знал, в Вашингтоне не проронят ни звука, на объяснения рассчитывать нечего: ты просто исчез — и все. В общем, дело табак, иначе не скажешь.

— Мне это известно, — заметил Джейсон. — Со мной действительно было покончено.

— Naturellement.[92] Разъяснений не просто не было, их быть не могло. Mon Dieu[93], убийца, которого они произвели на свет, спятил оттого, что убил! В такой ситуации молчание кое для кого — наилучший выход из затруднительного положения. Стратеги всегда уходят в тень, когда в их планах… происходит какой-то сбой… Кажется, так это называется.

— Я познакомился с одним таким планом.

— Bien.[94] В таком случае ты поймешь, почему я принял вполне определенное решение, чтобы поддержать себя в старости.

— Я и самом деле начинаю понимать тебя.

— Bien encore.[95] В Азии образовалась пустота. Джейсона Борна не стало, но легенда о нем продолжала жить. И в людях, которые дорого заплатили бы за услуги такой весьма своеобразной личности, недостатка не было. Тогда-то я и понял, что нужно предпринять. Мне надо было всего-навсего подыскать достойную кандидатуру…

— Кандидатуру?

— Ну, претендента, если хочешь, на ту роль, которую я отвел бы ему в своих планах… И затем я должен был бы заняться его тренировкой по методике «Медузы», по системе самого прославленного члена этого не числящегося в официальных бумагах преступного братства. Отправившись в Сингапур, я обошел там, нередко с риском для жизни, все притоны, где скрывались отщепенцы и мошенники. Мои поиски увенчались успехом. Человек, на котором я остановил свой выбор, находился в отчаянном положении: почти три года, спасая свою шкуру, он заметал следы, однако преследователи, по выражению подобной публики, буквально наступали ему на пятки. Он англичанин, из коммандос, служил в диверсионном отряде Ее Величества королевы, но однажды ночью, напившись, уложил в припадке ярости семерых на лондонских улицах. Учитывая выдающиеся заслуги этого малого перед отечеством, его поместили в психиатрическую лечебницу в Кенте, но он сбежал и каким-то образом, — Бог знает как, — добрался до Сингапура. Он в совершенстве владел любым из орудий своего ремесла, так что мне оставалось лишь заново отточить навыки этого субъекта и направить его активность в нужном направлении.