— Что с ним стряслось? Почему он убил тех людей в Лондоне? То, что он сделал это с пьяных глаз, не объясняет поступка человека с его прошлым.

— Пожив той жизнью, что он, трудно войти в колею.

— Пока тебе не угрожают, оружие надо держать в ножнах. А иначе лишь навлечешь беду себе на голову.

— В ту ночь в Лондоне он не пользовался оружием. Только руками.

— Что?!

— Он крался по улицам, высматривая воображаемых врагов, — вот что я понял из его бреда. «Я узнал их по глазам! — вопил он в пьяной горячке, вспоминая то происшествие. — Это глаза выдали их! Они знали, кто я и чем занимаюсь!» Признаюсь тебе, Дельта, слушать все это не один раз было и страшно и утомительно. И при этом он никого не упоминал конкретно, кроме Иди Амина, не говорил ничего такого, что любой другой «джентльмен удачи» сболтнул бы из хвастовства. Но обращаться в английские спецслужбы в Гонконге мне было нельзя, ведь тогда я оказался бы поневоле втянутым в эту историю, что мне никак не улыбалось, учитывая мое «плодотворное сотрудничество» с бывшим коммандос. Таким образом, единственное, что мне оставалось, — это воспользоваться методами «Медузы». Поступить так, как делал это и ты не раз. Я не забыл, чему ты учил нас. Ты постоянно твердил нам, и даже не твердил, а приказывал: «Используйте воображение». Я решил прибегнуть к его помощи и, чему ты сам только что был свидетелем, позорно провалился, А чего еще можно было ждать от старика?

— Ответь мне все же, почему он убил тех людей в Лондоне? — не успокаивался Борн.

— Причина столь же банальная, как и бессмысленная: ему указали на дверь, и его «я» не могло этого перенести. Я сильно сомневаюсь, чтобы им руководили какие-то иные чувства, поскольку он наверняка не способен на них. Его пьянство или сексуальная распущенность просто дают ему возможность расслабиться… Mon Dieu, а ведь у него действительно был повод!

— А именно?

— Будучи раненым, он вернулся в Лондон после выполнения какого-то особенно грязного задания в Уганде, рассчитывая забыться в объятиях одной своей подружки, скорее всего, по выражению англичан, высокого происхождения, — во всяком случае, я так понял из его слов. Они давно уже знали друг друга. Но на этот раз она отказалась с ним встретиться и даже наняла после его звонка вооруженную охрану, чтобы чувствовать себя в безопасности в своем доме в Челси… Видишь ли, она заявила, что он ни в чем не знает удержу, а когда у него запой, то становится просто опасным, и была, разумеется, абсолютно права… Так вот, среди тех семерых, которых он укокошил в ту ночь, оказались и двое из ее охранников… Но когда я впервые встретился с ним в Сингапуре, он был для меня всего-навсего многообещающим кандидатом на твою роль. Когда он выходил из одного низкопробного кабака, я отправился следом за ним. В аллее он преградил путь двум жутковатого вида амбалам — это были контрабандисты, недурно подзаработавшие на торговле наркотиками в этой грязной портовой забегаловке. Прижав их к стене, он прямо на моих глазах одним махом резанул ножом горло тому и другому и обчистил их карманы. Я понял тогда: у него есть все, что надо. Так я обрел своего Джейсона Борна. Подойдя к нему медленным шагом, я без единого слова протянул ему руку, в которой было значительно больше денег, чем оказалось их у его жертв. Мы поговорили. Начало было положено.