— Так ты д’Анжу? — прошептал Джейсон. — Выходит, ты — д’Анжу?

— Да. И если ты отпустишь мое горло, — прошипел, задыхаясь, француз, — то я поведаю тебе кое-что. Уверен, и тебе есть о чем порассказать.

Филипп д’Анжу смотрел на дымящуюся землю. Это было все, что осталось от поросшей травой поляны с разведенным на ней костром. Потом, осенив себя крестным знамением, он обшарил карманы погибшего солдата, извлекая из них все, что представляло для него интерес.

— Того охранника, что стоит чуть ниже, мы отпустим на обратном пути, — сказал он. — Сюда ведь ведет лишь одна дорога, и мимо него никто бы не прошел.

— Ты объяснил ему, за чем и как он должен следить?

— Конечно! Ведь я, как и ты, из «Медузы». Луга, поляны и лесные прогалины, поросшие высокой травой, — не только чудесные уголки природы, многократно воспетые поэтами и не раз вызывавшие восторги у туристов, но и прекрасные тропы, где так удобно устраивать засады! Это отлично знают партизаны. Убедились в этом и мы.

— Ты, понятно, и предположить не мог, что я появлюсь тут.

— Само собой! Но я обязан был предусмотреть любую возможность выверта со стороны моего детища. Он должен был прийти один. Об этом предельно ясно говорилось в инструкции, которую передали ему от меня. Но разве можно доверять этому типу? Кто-кто, а уж я-то во всяком случае ни за что не доверюсь сотворенному мною созданию.

— Ты подошел к поляне раньше, чем я?

— Да, но об этом чуть позже. Я ничего не стану скрывать от тебя.

Покинув поляну, Джейсон и д’Анжу углубились в лес. Француз, который был значительно старше Джейсона, цеплялся за кустарники и стволы деревьев, чтобы облегчить спуск. У прогалины они услышали приглушенное мычание и пробрались сквозь высокую траву к связанному по рукам и ногам часовому. Борн разрезал ножом стягивавшие его тело путы.

— Дзоу ба![88] — приказал д’Анжу охраннику, расплатившись с ним, и тот растаял в темноте. — Дерьмо он! Все они дерьмо! Но без них не обойтись. Они с превеликой охотой любого убьют хоть за грош и тут же бесследно исчезнут.

— Ты ведь только что намеревался убить своего человека, не так ли? Это ты устроил на него западню?

— Да. Я подумал, что этого проходимца ранило осколком гранаты, поэтому-то и отправился разыскивать его.

— А я решил, что он обошел тебя стороной, чтобы напасть на тебя сзади.

— В «Медузе» мы так и поступали…

— Короче, я принял тебя за него. — Неожиданно Джейсон пришел в ярость: — Да знаешь ли ты, что натворил?!

— О том, что я натворил, ты также узнаешь чуть позже.

— Я хочу, чтобы ты рассказал мне об этом сейчас. Немедля.