— Боже мой! — Джейсон нахмурился, вновь вспомнив пресловутый автомобиль с тонированными стеклами и с наемным убийцей в нем. Машину из автопарка правительственного аппарата Китая.

— Мои осведомители донесли мне, что между губернатором[99] и Пекином в последнее время велись интенсивные переговоры. В итоге прагматизм и здравый смысл одержали победу. Но это на сей раз. Зададимся же в связи со всем этим вопросом: что делал вице-премьер в Коулуне? Была ли эта августейшая особа из Центрального Комитета типичным продажным чиновником, падким до взяток, или за этим скрывалось что-то другое? Как я сказал, на сей раз все обошлось, а что будет потом, нам неизвестно. Так что, Дельта, мое детище нужно убрать еще до того, как он заключит новый контракт, который может всех нас кинуть в бездну.

— Прости, Эхо, но убивать его нельзя. Его нужно взять живым и передать кое-кому из рук в руки.

— Так это и есть твоя история? — спросил д’Анжу.

— Лишь часть ее.

— Расскажи же, в чем дело?

— Скажу тебе только то, что тебе действительно следует знать. Мою жену похитили и переправили в Гонконг. Чтобы освободить ее, — а я освобожу ее непременно, в противном же случае сдеру шкуру со всех без исключения сукиных сынов из твоей шайки, — мне нужно доставить в Гонконг твое ублюдочное создание. Теперь я ближе к нему еще на один шаг, поскольку ты станешь помогать мне, по-настоящему помогать. Попробуй только…

— Угрозы излишни, — перебил Борна бывший боец «Медузы». — Я и так знаю, на что ты способен, не раз видел тебя в деле. Он тебе нужен по одной причине, мне — по другой. А в итоге у нас одна на двоих боевая задача.

Глава 17

Глава 17

Кэтрин Стейплс настойчиво уговаривала своего сотрапезника подлить себе крепкого мартини, свой же бокал наполнять не давала под предлогом, что в нем и так достаточно вина.

— Я тоже еще не допил, — слабо возражал, застенчиво улыбаясь, тридцатидвухлетний американский атташе, вместе с которым она решила отобедать сегодня в ресторане. Отбросив назад со лба свои темные волосы, он добавил смущенно: — От мартини я не делаюсь умнее… Простите, но я никак не могу забыть, что вы видели те фотографии… чтоб их черт побрал!.. Хотя и сознаю, что вы тогда спасли мою карьеру, а возможно, и мою жизнь.

— Я их никому, кроме инспектора Бэллентайна, не показывала.

— Но их видели вы, и это заставляет меня чувствовать себя неловко.

— Я же вам в матери гожусь.

— Я верю, что вы не причините мне зла. Но смотрю я вот на вас и сгораю от стыда: чтобы вляпаться в такую грязь!

— Мой бывший муж, — вне зависимости от того, как сложились наши с ним отношения, — резонно заметил как-то, что, когда мужчина и женщина остаются наедине, ни о какой грязи и непристойности не может идти и речи. Подозреваю, у него были какие-то личные основания для такого заявления, но и я пришла потом к такому же выводу. Чего там, Джон, выбросьте свои фотографии из головы! Так, как сделала это я.