Девушка неистово затрясла головой. Он захлебывалась рвотой, слезы заливали ее лицо.

— Ее рука была под столом, между ногами мужчины в кафе на Гуанькьюм! — прозвучал обвиняющий глас.

— Это одна из тех свиней, что работают на англичан! — выкрикнул кто-то еще из толпы.

— Люди часто по молодости лет совершают необдуманные поступки, — изрек кровавый пастырь, глядя на тех, кто только что высказался. Его глаза свирепо сверкали, словно требуя тишины. — В наших сердцах, несомненно, найдется место для милосердия по отношению к столь юному существу, если, конечно, эта девушка, проявившая крайнее легкомыслие, не повинна в предательстве.

— Она была у ворот Кяньмынь!..

— Но на площади Тяньаньминь ее не было. Я лично убедился в этом! — крикнул мужчина с мечом. — У вас неверные сведения. Единственный вопрос, который еще предстоит нам выяснить, довольно простой… Дитя мое, ты ничего не говорила им о нас? И в случае, если бы ты что рассказала, не могли ли они передать твои слова нашим врагам здесь или на юге?

Девушка, свалившись на землю, извивалась всем телом и, отрицая подобное предположение, качала неистово головой.

— Я допускаю, как это сделал бы твой отец, что в предательстве ты не повинна, однако то, что ты вела себя весьма безрассудно, этого, дитя мое, отрицать не могу. Ты ведешь себя слишком вольно со своими друзьями и к тому же питаешь страсть к безделушкам. Но ведь то, что не служит нашему делу, может представлять собою определенную опасность. Не забывай об этом!

Юная девушка была взята под опеку тучным, самодовольным средних лет мужчиной, склонным, судя по выражению его лица, навязывать другим свою волю, а в часы досуга предаваться медитации. Несомненно, это была исключительно влиятельная особа, хотя сам он старался не подчеркивать своего социального статуса. Так как вопрос с девушкой был исчерпан, новоявленный опекун увел куда-то юную сирену, узнавшую секреты высших бейдцзинских сановников, требовавших себе на потеху молоденьких девочек, поскольку верили, в частности, в то, что плотские забавы содействуют продлению их жизни.

Затем перед судьей предстали сразу двое из трех остававшихся в живых пленников-китайцев. До сведения жаждавшей крови толпы было доведено, что оба они занимались торговлей наркотиками на участке Шанхай — Бэйдцзин. Однако в вину им вменялось не распространение наркотиков, а систематическое сокрытие своих доходов и перевод значительных денежных сумм на личные счета в многочисленных банках Гонконга. Несколько участников этого сборища вышли вперед, чтобы подтвердить выдвинутые против обоих подсудимых серьезные обвинения. Как заявили эти свидетели, они, будучи доверенными лицами этих людей, передали своим хозяевам уйму денег, не учтенных в секретных бухгалтерских книгах организации.