— Еще одна ваша марионетка?

— Нет. Она была женщиной неординарной, умудренной опытом и потому поняла, с чем мы имеем дело. Я скорблю об этой утрате и о том, какую смерть она приняла, более, чем вы можете вообразить.

— Вы скорбите, сэр, о ней лично или просто об одном из винтиков, задействованных вами во благо бесценной операции?

— Как вы смеете говорить такое? — произнес холодно Хевиленд, поднявшись с кресла и глядя в упор на разведчика. — Не поздновато ли вы начали морализировать, мистер Конклин? Ваши просчеты в вопросах, как кого обмануть и как с кем ладить, были слишком очевидны. Если бы ваша воля исполнилась, то не было бы уже ни Дэвида Уэбба, ни Джейсона Борна. Вы подставили бывшего своего друга как никто другой. И вы же разработали операцию по его ликвидации и едва не достигли успеха.

— Я дорого заплатил за свою ошибку. Видит Бог, очень дорого!

— Подозреваю, что и сейчас продолжаете платить: иначе вас не было бы в Гонконге, — медленно покачав головой, произнес посол, но уже без прежних льдинок в голосе. — Опустите свой меч, мистер Конклин, и я сделаю то же. Кэтрин Стейплс действительно поняла что к чему, и, поскольку за ее гибелью что-то скрывается, нам надо бы разобраться, кто и зачем учинил это кровопролитие.

— Неизвестно только, с чего начинать.

— Мы вам кое-что подскажем, расскажем кое о чем… Как прежде рассказали Кэтрин Стейплс.

— Может, в таком случае мне и не стоит вас слушать?

— Вы должны меня выслушать: выбора у вас нет.

— Думаю, вы-то сами никого никогда не слушали, только вычисляли. Бедняжка Стейплс была убита лишь потому, что кто-то счел, будто она слишком много знает. Короче, кто-то из вашего же окружения или внедрившийся в вашу среду увидел, как она встречалась с кем-то из вас или с вами обоими. Соответствующие лица связались с Канадой, и приказ был отдан. А вы даже не потрудились приставить к ней охрану.

— А вы что, боитесь за свою жизнь?

— Ежечасно, — признался разведчик. — Однако сейчас я беспокоюсь не только за себя.

— Но и за Уэбба?

Конклин молча посмотрел дипломату в лицо.

— Да, если то, что я предполагаю, правда, — произнес он спокойно. — Нет ничего, что бы я мог сделать для Дельты лучше, чем сделал бы он сам. Но если бы в силу каких-то обстоятельств у него были связаны руки, я знаю, с какой просьбой обратился бы он ко мне: Дэвид попросил бы меня защитить Мари. И я поступлю лучше всего, если буду бороться против вас вместо того, чтобы выслушивать ваши россказни.

— И как же предполагаете вы бороться со мной?

— Единственно доступным мне путем. Низко и грязно. Я распущу слух в темных коридорах Вашингтона, что сейчас, оказавшись так далеко от родины, вы потеряли былую хватку, а может, даже и чокнулись, учитывая ваш возраст. Мне рассказали кое-что Мари и Мо Панов…