— Моррис Панов? — проговорил заинтригованно Хевиленд. — Психиатр, курировавший Уэбба?

— Своей смекалкой вы заслужили еще одну сигару. И позвольте мне сообщить вам кое-что, что обогатило бы ваши знания. Я единственный, с кем разговаривал Дэвид непосредственно перед тем, как вылететь сюда. Все, что я узнал от него, да еще убийство сотрудника международного отдела канадского консульства, могло бы заинтересовать кого угодно, если бы кто-то изложил весь этот материал в письменном виде, — само собой для внутреннего пользования.

— Если бы вы поступили так, то поставили бы под угрозу срыва буквально все, над чем мы работали.

— А это уже ваши трудности!

— Опять-таки у меня нет выбора, — ледяным тоном заключил посол. — Как только вы начнете разворачивать свою кампанию против нас, я приму ответные меры. И тогда уж живым вам отсюда не выбраться.

— О Боже! — прошептал из своего угла Мак-Эллистер.

— Ничего глупее не могли придумать? — бросил Конклин, глядя прямо в глаза Хевиленду. — Вы даже не знаете, что и у кого я оставил. И что произойдет, если я не свяжусь через какое-то время с определенными людьми, и так далее… Вы явно недооцениваете меня!

— Мы предполагали, что вы могли прибегнуть к подобного рода тактике, — промолвил дипломат, отходя от разведчика, словно не желая иметь с ним дела, и возвращаясь в кресло. — Так вот, позвольте мне напомнить вам в связи с этим о том, что за вами тянется кое-какой хвост, мистер Конклин. Мягко выражаясь и в то же время довольно точно, вы известны как хронический алкоголик. В ожидании вашей близкой отставки и в признательность за ваши достижения в далеком прошлом к вам не были применены дисциплинарные меры, но поручения вам перестали давать. Вас просто терпели как бесполезный осколок прошлого, который ожидает подножный корм, хотя вы и слыли пьяницей, чьи параноидальные вспышки гнева были предметом сплетен среди сотрудников. Оснований для подобных суждений было более чем достаточно. Чего стоят крайняя категоричность ваших высказываний и непоследовательность поступков! — Посол откинулся в кресле. Его левая рука покоилась на подлокотнике, длинные пальцы правой руки поглаживали подбородок. — Таких, как вы, мистер Конклин, жалеют, а не осуждают. И драматическим завершением вашего жизненного пути может стать самоубийство…

— Хевиленд! — воскликнул пораженный Мак-Эллистер.

— Не переживайте, господин советник, — обратился к нему дипломат. — Мистер Конклин и я — мы оба знаем, что откуда берется. Нам обоим приходилось заниматься одним и тем же делом.

— Кое-какая разница между нами все-таки есть, — возразил Конклин, не уклоняясь от взгляда Хевиленда. — Я никогда не получал удовольствия от этих игр.