— Да, и вот еще что, лейтенант…

Он остановился.

— Все должно остаться между нами, — приказал Ярнвиг. — Никому ни слова.

Рабена везли на каталке по коридору операционного отделения. На лице кислородная маска, в вене игла капельницы. Весь в крови. По дороге в операционную хирург на ходу отдавал указания медсестре.

— Пулевое ранение в плечо. Будем надеяться, что легкое не задето.

Лунд торопилась следом. Она заметила, что раненый приоткрыл глаза.

— Он давно ел? — спросил хирург.

— Мы не знаем. Спал он плохо.

На голове хирурга была зеленая шапочка, марлевую повязку он опустил на подбородок.

— Он потерял много крови. Вы не знаете, есть у него аллергия на лекарства?

— Мы прислали вам его медицинскую карту, — сказала Лунд. — Из его личного дела. — Она помолчала. — Два года назад он был тяжело ранен в Афганистане.

— Сейчас он тоже тяжело ранен, — негромко заметил хирург, потом добавил, уже громче: — Дренаж, срочно!

Двери операционной распахнулись. Одна из сестер остановила Лунд, уперев руку ей в грудь:

— А вы куда собрались? Посторонним нельзя.

Она осталась в коридоре, глядя на закрытые двери, и никак не могла успокоить бешеный вихрь мыслей в голове.

Странге был в нескольких шагах от нее, говорил по телефону.

— Сконинга привезли на допрос, — сказал он Лунд. — Они спрашивают, ждать нас или можно начинать.

Ее запястье было все еще перевязано после событий прошлого вечера, начинала болеть голова. Она никак не могла сосредоточиться и понять, о чем он спрашивает.

— Он выживет? — спросил Странге.