Она подскочила к нему, прижала руку к окровавленной груди, нащупала биение сердца.

Торстен Ярнвиг никак не мог выбросить из головы разговор с Арильдом. Рюванген был его вотчиной. Он отвечал за своих людей и хотел знать, что с ними происходит. А теперь оказывалось, что его держали в неведении. Причем намеренно.

Мобильный телефон майора Согарда был отключен, его нигде не могли найти. Ярнвиг вызвал Саида Биляля.

Вообще лейтенант Биляль был для него загадкой. Держался отчужденно, почти ни с кем не общался, не выпивал, ничем не увлекался. Только работа — и ничего больше.

На столе Ярнвиг разложил бумаги, касающиеся событий двухлетней давности.

— Рабен говорил, что на помощь их позвал офицер по имени Перк. Но за три месяца до этого Согард присутствовал на похоронах Перка. Разве ему не показалось это странным? В его отчете нет ни слова…

— Это не мог быть тот самый Перк, — ответил Биляль. — Почему Согарда это должно было насторожить?

— Потому что он был командиром. — Ярнвиг знал, как он сам провел бы подобное расследование. У него были бы вопросы. Много вопросов. — А что насчет того радиосигнала? Рабен сказал, что получил его от какого-то датского подразделения, попавшего в беду.

— В это время мы не получали никаких сигналов.

— Разве в лагере могли бы засечь сигнал, посланный в район той деревни?

— Сэр, у нас сейчас крайне напряженный график. Мы не могли бы отложить этот разговор…

— Отложить? На сколько? Навсегда?

— Но ведь не было никакого офицера! — Впервые Ярнвиг слышал, чтобы Биляль повысил голос. — В той зоне вообще не было наших войск.

— Верно, — сказал Ярнвиг. — Наших войск не было. Но это не значит, что там не было никого. Перк…

— Перк — это миф. Оправдание.

— Я хочу видеть расшифровку всех радиосигналов. Наших и не наших, датчан и недатчан.

— У нас много работы, сэр… — устало проговорил лейтенант.

— Запросите у штаба, пусть пришлют. Чтобы завтра к утру все лежало на моем столе.

Молодой офицер ничего не сказал и пошел к двери.