— Что? — взорвался Бук. — Мария? А с кем же остались дети? В понедельник ее мать ходит на йогу. Что за дела?
Дождавшись паузы, Плоуг ответил отстраненным тоном:
— Я сказал, что вы встретитесь с ней на улице. Наверное, она лучше меня сможет ответить на ваши вопросы.
Бук выбежал из здания парламента, торопливо пересек тихую центральную часть Слотсхольмена, миновал памятник Кьеркегору и оказался на узкой улице, ведущей к министерству. Для разнообразия серые облака расступились, выглянуло холодное зимнее солнце. В ярком свете сплетенные драконы напротив министерства показались Буку еще более печальными и комичными.
Из большого черного автомобиля, стоящего перед входом, вышла Карина, одетая во все черное, как на похороны. Бук прибавил шаг.
— Где она? — спросил он, тяжело дыша. — Я не понимаю…
Он подошел к машине. Дверь пассажирского сиденья распахнулась, оттуда выглянула Конни Веммер; длинные светлые волосы развевались на ветру, в руке сигарета, изо рта вырывается струйка дыма.
— О господи, — простонал Бук, оборачиваясь к Карине. — Я же сказал — нет.
Но она только улыбнулась ему и скрылась в здании министерства.
— Не будьте таким нахалом, — крикнула ему Веммер из машины. — Вам нужно только выслушать меня. Залезайте, прокатимся. Нам надо поговорить о тех медицинских заключениях.
— Они стоили мне работы. Чего вы еще от меня хотите?
Он развернулся и пошел прочь.
— Бук, постойте! — Она двигалась гораздо быстрее, чем он ожидал, и через секунду оказалась рядом с ним, уцепилась за рукав его пиджака. — Неужели вы решили, что я выполняла поручения этого мерзавца Россинга? Ведь это он меня уволил.
Он старался не слушать и шел вперед. Она висела у него на локте, как назойливая попрошайка.
— Если Россинг узнал об этом факсе заранее, значит кто-то ему сообщил.
Бук начал подниматься по ступеням, ведущим к двери министерства.
— Ладно, забудем это, — сказала Веммер. — Но как же вы не заметили того, что было у вас под носом?
Они оказались у двери. Бук взялся за ручку.
Конни Веммер была в ярости, но отпустила наконец его пиджак.