Оказавшись возле женщины с вилкой, Евдокимова, борясь с огромной инерцией, сбавила ход, взяла вилку перчаткой, а женщину слегка толкнула плечом. Но во время движения накопилось столько кинетической энергии, что от этого «слегка» женщину отбросило на полог ангара, после чего она смешно шлепнулась на четвереньки.

Отшвырнув вилку в сторону выхода, Наталья снова сделала рывок в сторону мамаш, охранявших плененных медиков. Вилка медленно, очень медленно плыла в воздухе, так же медленно поворачиваясь, а она раскидала мамаш, словно кегли, после чего остановилась и, отдышавшись, спросила как можно громче:

— Продолжать будем?

Воцарилась гнетущая тишина, которую нарушил звон вилки, ударившийся в шлюзовую дверь. Мамаши, отвесив челюсти, переглядывались, не понимая, как самим себе объяснить произошедшее.

Наталья размотала скотч с рук пленников и сказала в сторону мамаш:

— Думаю, инцидент исчерпан. А то кто-нибудь, не ровен час, чем-нибудь случайно поранится. Если вы успокоились, я готова забыть о ваших угрозах. Никто не проводит никаких испытаний. Болезнь есть, она реальна, и вы в этом скоро убедитесь.

Она сообщила в эфир, что взяла ситуацию под контроль. В ангар тут же ворвались солдаты в ОЗК и окриками восстановили полный порядок, разогнав женщин по спальным зонам.

Тумасян тоже надел защитный костюм и бросился к злополучному ангару. Он считал, что как ответственное лицо просто обязан быть на месте. Тем более Наталья сообщила, что ситуация под контролем.

Оказавшись у ангара, он связался с ней и уточнил обстановку.

— Заходите, Левон Рубенович, все в порядке, — ответила она.

Когда Тумасян миновал шлюз и оказался в ангаре, он увидел, что большая часть мамаш уже находилась в спальных палатках, а три дамочки мирно лежат в процедурном отсеке и медсестры, почему-то не в защитных костюмах, обрабатывают ссадины и меряют давление.

Тумасян в сопровождении пяти солдат с шокерами обошел разгромленное детское отделение. Мамы успокаивали детей, но те уже устали плакать. Наталья встретила Тумасяна у палаток.

— Вам удалось разобраться, Наталья Викторовна? — спросил он.

— Да, Левон Рубенович. Мне все ясно. Фельдшер из обслуживающего персонала «по большому секрету» начал рассказывать пациентам, что на них испытывают секретное лекарство для армии.

— Кто конкретно?

— Одного я задержала на месте преступления, что называется. Он из ростовских. Но он один не мог так слух разнести. Наверняка кто-то из педиатров тоже проговорился или раздатчики во время ужина. Никто из медсестер этого сказать не мог. Опрошенные мной мамы в один голос утверждают, что человек был в таком же костюме, как на нас.