— Сука, что это? — пытался сказать он, но губы его не слушались.

Они словно наливались водой, кожу на лице и шее запалило огнем, и воображаемое пламя спускалось все ниже на грудь. Стежнев не понимал, что происходит, гортань будто стягивало петлей, воздух проходил все труднее. Но когда убедился, что никто его не держал за горло, облегчения все равно не почувствовал. Наоборот, становилось хуже, тяжелее дышать.

Он уже не чувствовал боли на коже и во рту, где язык словно превратился в батон вареной колбасы. Воздух вдруг стал еле-еле проходить через горло, со свистом, все труднее с каждым вдохом. Стежнев отпустил девушку, щупал свою стремительно набухающую шею и лицо. Он все еще пытался втянуть хоть капельку воздуха, но отек гортани спустился в трахею. В глазах засверкали огненные пятна, постепенно угасая. Остатки сознания покинули его, и, рухнув к ногам Карины, Стежнев забился в судорогах от стремительно развивающейся анафилаксии. Сердце билось в сумасшедшем ритме, наконец сорвалось в фибрилляцию и через три минуты остановилось. Минуты две еще длилась агония, наконец Кирилл вытянулся, словно пытаясь вынырнуть на свежий воздух, и, обгадившись, а затем и извергнув семенную жидкость, затих.

Карина, не понимая, что происходит, присела на корточки и ощупала мертвое лицо Стежнева. Это было так же страшно, как и все происходящее до момента, как Кирилл захрипел. Не выдержав, она закричала пронзительно, срываясь на визг, вложив в него весь ужас, зажмурившись, поползла в сторону выхода из тоннеля. Лишь когда голова ее и плечи высунулись на поверхность, ветер пошевелил волосы, ей стало легче. Подгонял ужас, что Стежнев сейчас очнется и схватит за ноги! Свет прожекторов возвратил Карине замутившийся было рассудок. Она рванулась изо всех сил, переваливая пухлые бедра через край ямы, выбралась и побежала в сторону ближайшего ангара, не переставая визжать, пока окончательно не посадила голос. Ей никто не мешал, перед вторым ангаром и около палаток никого не было, а разъяренные бунтовщики сместились ближе к ограждению.

Глава 19

Глава 19

В которой Наталья убедительно аргументирует, Тумасян впадает в тоску, а Думченко настаивает на возвращении Натальи в Москву

Никто из обезумевших от страха людей не решался штурмовать колючую проволоку, хотя самые горячие головы предлагали накинуть на нее палатки и по ним перебраться на волю. Идея была вполне продуктивной, но от ее выполнения удерживали пулеметчики на вышках, то и дело рассекавшие ночь алыми очередями трассирующих пуль.