Евдокимовой не понравилась его поза. Сквозила в ней беззащитность и безысходность. С него можно было лепить статую «несчастный Тумасян».

— Левон Рубенович, в чем дело?

— Мне нужно отвечать? — спросил Тумасян.

— Как хотите. Вы чего ждали? — Наталья разозлилась. — Что все будут понятливые, социально ответственные и все правильно поймут? Вы же опытный врач-эпидемиолог. Чем страшны эпидемии? Почему они растут как пожар? Потому что люди в страхе бегут, стараясь уйти подальше, и разносят болезнь. Мы же знаем это. Мы всегда к этому готовы. Вы — военный человек. Возьмите себя в руки.

— Вы правы, безусловно, но мне не легче. Я обязан был предусмотреть это. Надо было их жестко разделить заборами с колючкой, а не этими фиктивными ленточками.

— Времени не хватило. «Колючки» не хватило. Но главное ведь не в этом. Главная проблема, что ни мы и никто в практике российской эпидемиологии еще не организовывали в чистом поле карантинный госпиталь на полторы тысячи людей. Поэтому неизбежно было все. — Наталья помолчала и решила прояснить ситуацию: — Вы вините меня? С циклосульфоном?

Тумасян поднял на нее глаза.

— Да так, честно говоря, не особенно. Для скандала хватило бы любых уколов. Я понимаю, что циклосульфон ни при чем. Люди ведь не понимают, что им колют. Конечно, сам факт экспериментального, непроверенного и неутвержденного лекарства — это как огонь рядом с порохом. Но теперь поздно оправдываться. Нас всех ждет серьезное взыскание.

— Левон Рубенович, не спешите оформлять явку с повинной. Давайте дождемся окончания расследования ФСБ. Очевидно, что в числе пассажиров были бандиты, и мы могли бы ждать повторения ЧП, что уже случилось в поезде на перегоне Староминская — Тимашевск, но все-таки это прерогатива полиции, а не ваша.

— Не утешайте меня, Наталья Викторовна. Я переживу. И стреляться не собираюсь, и не сопьюсь. Идите отдыхайте. Я посижу сейчас, потом сделаю обход и тоже постараюсь подремать.

Евдокимова улыбнулась. Тумасян пришел в себя, даже стал немножко шутить.

Когда она ушла, Левон Рубенович сказал, не обращаясь ни к кому:

— Как же хочется видеть в людях людей, а не скотов…

Женщина, покинув кабинет, направилась не спать, а работать. Надев «Кварц», она решила наведаться в ангар к больным и зараженным. Состояние поступившей ночью девушки ее беспокоило. Кроме того, что у нее явно проявились симптомы, она еще и пережила мощное эмоциональное потрясение во время бунта. Кто-то из мужчин на нее напал, хотел изнасиловать. Из-за этого девушка требовала повышенного внимания. Наталья попросила выставить ширму, чтобы отгородиться от лишних глаз.