Наталья не хотела, чтобы он видел ее злые слезы.

Дорога выдалась непростой. Шторм ушел на север, и самолет изрядно потрепало в зоне созданных им турбулентностей. В Астафьеве Наталью никто не встретил, хорошо еще морячок-срочник подкинул ее до Щербинки на «УАЗе» командира базы. Потом на такси, но все равно домой она добралась только к двум ночи.

После душа женщина, не вытираясь и не одеваясь, села на коврик рядом с кроватью в позу лотоса, дыханием и несложной мантрой привела свое психическое состояние в норму. Через час, окончательно успокоившись, она перебралась в постель и мгновенно уснула.

В восемь утра она приехала к НИИ чумы с главной целью, выяснить, что происходит с лабораторией. Но на вахте охрана встала грудью поперек прохода.

— Нельзя, Наталья Викторовна! Приказ директора.

— Какого директора? Вы с ума сошли? — возмутилась Евдокимова. — Олейника?

— Нет, исполняющего обязанности директора, Лозовика! Говорят, что академик-то тю-тю. Инфаркт, говорят, у него жуткий. Отработался!

— Говорят, говорят. — Женщина разозлилась. — Ладно. Где приказ?

— В кадрах, Наталья Викторовна! Вы временно отстранены от работы до окончания следствия.

— Какого следствия?

— Так дело же заведено, — удивился ее незнанию охранник. — Вы сходите в кадры, у них там все. Они вам скажут, куда надо ехать.

— Спасибо, разберусь, — прервала охранника Наталья.

В отдел кадров она обращаться не стала, а сразу поехала в Роспотребнадзор, чтобы потом оттуда идти к следователю с ксерокопией записки, на которой, как она была уверена, стоят визы Олейника и Думченко. Слабенький щит, но все-таки хоть такой.

Марина, секретарша Думченко, встретила ее холодно.

— Остап Тарасович в Доме Правительства на коллегии по поводу ЧП, — канцелярским тоном сообщила она. — А вам нужно идти в следственный комитет. Знаете, где он?

— Знаю, тут рядом, на Новослободской. — Наталья удивленно посмотрела на секретаршу. — Марина, я вас чем-то обидела?

От этого вопроса вся неприступность секретарши в один миг улетучилась. Она вдруг всхлипнула и запричитала:

— Наталья Викторовна! Что же это вы? Как же теперь?

— Все нормально, Марина. Делаем, что должны. Что вы меня прежде времени отпеваете? Можете помочь?

— Да чем же?