Лемех улыбнулся в полумраке, и в ту же секунду в алтаре словно стало светлее. Трифонов с удивлением присмотрелся и понял, что не ошибся, что свет, вполне физический и явный, медленно разгорается в алтарном пространстве. Отсвет упал на лицо Лемеха, который отрешенно продолжал улыбаться. Золотистые лучи, вырывавшиеся через щели в иконостасе и царские врата, померкли. Все длилось меньше минуты.

Трифонов вскочил в изумлении.

— Что это? — спросил он.

— Солнце, — спокойно ответил Лемех. — Начался рассвет. Окна алтаря обращены на восток.

— Правда? Вот не ожидал, что вы, Божий человек, не увидите в этом знамения, — попытался пошутить Трифонов.

— Вы хотели объяснений, я подобрал для вас самое простое, — усмехнулся Лемех. — Впрочем, вы можете считать это знамением. Ведь каждый принимает лишь то объяснение, которое соответствует личной вере, а остальные безжалостно отвергает. Я же в одинаковой степени верю и в рассвет, и в знамения.

Генерал понял, что разговор закончен. Лемех останется замаливать свои грехи, а дальнейшая судьба и проекта, и носителей АКСОНа переходит в руки Трифонова.

— Ваша воля теперь карать или миловать, — словно прочтя его мысли, произнес Лемех. — Обеты наши, в общем, ни при чем, это важная формальность лично для меня. Я верю, что Господь направит вас, генерал. Ступайте, и ангела-хранителя вам в дорогу.

Трифонов кивнул на прощание и отворил церковную дверь.

Выйдя из пропитанной ладаном и горелым воском атмосферы, Трифонов ощутил не столько облегчение, сколько ощущение, что на него снова навалились все мирские проблемы. Над широким монастырским двором светлело небо с легкими розовыми облаками. Трифонов обернулся на восточную стену монастыря, почти вплотную примыкавшую к бревенчатой церкви. Алтарные окошки хоть и были обращены на восток, но почти в упор смотрели на свежую кирпичную кладку.

«Значит, рассвет? — снова передернул плечами Трифонов. — Рассказать кому, не поверят. А мне что остается?»

Глава 21

Глава 21

В которой Наталью не пускают на работу, следователь берет подписку о невыезде, а Пичугин устраивает приятный сюрприз

Самолет выкатили с рулежки и подали для посадки, без затей, по-военному, просто опустив аппарель вместо трапа. Пичугин стоял рядом, затихающий после шторма ветер трепал полы его пиджака. Прохлады суховей не принес, от бетона поднималось горячее марево. От самолета пахло горелым керосином и амортизаторной жидкостью. У Олега зазвонил телефон, он глянул на экран и сообщил, что это Трифонов.