— Как всегда, Виктор Владимирович.

— Подписка?

— Да. Но я вам звоню не по этому поводу.

— А что случилось?

— Я во вторник просила вас позаботиться о моей «Йети», вы не скажете, где она?

— В сервисе, Наталья Викторовна. — Головин назвал адрес сервиса. — Вам надо съездить и договориться о ремонте. Все, что мы могли, — это организовать эвакуацию вашей «Шкоды». А насчет ремонта, сами понимаете, нужны документы и владелец.

— Спасибо, я вам отдам за доставку.

Вот именно сейчас ехать в сервис не хотелось. Стояла машина там три дня, постоит еще два. Пока разговаривала с Головиным, добралась до метро.

Приехав домой, переоделась, развела оставшийся пакет с протеиновым коктейлем и принялась изнурять себя на тренажере. Злость на всех вредителей-бюрократов она изливала на свое тело, наворачивая километры на беговой дорожке и качая пресс и спину, отжимаясь попеременно на одной руке. Время летело незаметно.

Около трех в дверь позвонили.

С полотенцем в руках Наталья подошла к двери и, не посмотрев на экран видеодомофона и не спрашивая, отворила. Ей не было видений, и она не задумывалась, кто бы это мог быть. За дверью стоял Пичугин с синим термоконтейнером для перевозки анализов.

— Па-бам! — сказал он. — Не ждала?

Наталья вытерла лицо, бросила на стул полотенце и молча обняла его, повиснув на шее. Потом сказала:

— Я тебя давно ждала и всегда рада.

Пичугин, не знавший, куда девать контейнер, переступил порог, а Наталья так и висела, поджав ноги.

— Я никогда не отрицал фатальности в жизни и принимаю такие подарки судьбы с радостью. Наташа, держи сто семнадцать пробирок. Еще тепленькие. Взяли сегодня в восемь утра.

Евдокимова встала на ноги и закрыла за ним дверь.

— Это очень хорошо. Правда, я сейчас без работы, без лаборатории. Я вообще никто. Идет следствие. Ну, пусть оно идет своим чередом, а мы пойдем на кухню. Чай или кофе? Как быстро ты добрался? Что-то случилось?

Она выпалила все вопросы на одном дыхании.

Пичугин поставил контейнер на стул, потом присел к столу, а Наталья принялась готовить кофе.