— Что вам известно об этой операции?

— Ничего. Ничего, кроме того, что на закрытом заводе на окраине Москвы должна была состояться передача товара и денег. Я знала адрес завода.

— А что случилось с Михаилом Зверевым?

— Он погиб.

— Вы знаете как?

— В общих чертах. Миша взорвал всех и погиб сам при взрыве.

— Что он взорвал?

— Бензовоз. Он угнал автоцистерну с бензином. Водителя оглушил.

— Как он узнал о сделке?

— Я не знаю. Он мне не рассказывал, но как-то узнал. Впрочем, сейчас полагаю, что услышал, а затем события реконструировал в мозгу. Как это сейчас могу делать я. Такие способности носитель АКСОНа приобретает только в случае смерти и… Не знаю, как это назвать. Воскрешения, слишком громко.

— Да уж. После восстановления жизненных функций, — подсказал Трифонов. — И все эти годы вы носите в себе этот прибор?

— Да.

— Вы хорошо знакомы с Лемехом?

— Да, с сентября две тысячи второго, достаточно хорошо, чтобы регулярно навещать его. Он даже выделил мне в этом доме свою комнату.

Пичугин был уверен, что гостиная напичкана специальной аппаратурой. Трифонов имел возможность установить тут камеры и микрофоны, а раз имел, вряд ли ее упустил. Скорее всего, ведется не только запись, но и непосредственный анализ происходящего специалистом по дистанционной оценке психологических состояний. А в ухе генерала наверняка приемник, чтобы сразу слышать рекомендации этого специалиста.

— Да, я это понял по тапочкам вашего размера и белью в шкафчике, — спокойно сообщил Трифонов. — Значит, все эти годы Лемех ставил эксперименты с вашим участием?

— В известном смысле так. — Наталья кивнула. — Он периодически оптимизировал программу в процессоре АКСОНа и попутно что-то в ней добавлял.

— И как это себя проявляло?

— Как и было задано изначально, небольшие раны затягивались за минуты, а серьезные травмы за часы. Выносливость увеличилась раза в три или четыре, слух и зрение тоже. Расширился диапазон и чувствительность по всем каналам восприятия. АКСОН создал в сердце дополнительный центр автоматии, на случай ранения. Так я выжила при пулевом ранении аорты ночью в понедельник. Рана затянулась за десять минут. Сердце восстановило давление за двадцать минут, мозг почти не пострадал. Работа мышц в состоянии «зомби» обеспечила кровообращение, частично компенсировав временную остановку сердца.

— Понятно. А как вы объясните свои возможности, свидетелей которым было немало в «Домодедово»? Как вы убили Ковалева?