— И давно вы пришли к таким выводам? — с мрачным видом спросил Трифонов.

— Сразу, как только получил от Наташи СМС, что она не смогла найти входящий номер письма Олейника.

Трифонов опустил взгляд и почесал кончик носа.

— Это тут при чем? — удивилась Наталья.

— А я вам сейчас фокус покажу, — произнес Пичугин с кривой усмешкой. — Вангую я, что номера не оказалось там, где он точно должен был быть.

— Ну да… — осторожно подтвердила Евдокимова. — В журнале был вписан только исходящий, а входящий курьер забыл вписать.

— Забыл? — Пичугин в упор посмотрел на генерала, но тот отвел взгляд. — Я уверен, что он не забыл. Его вежливо попросили этого не делать до вечера или до понедельника. Это ведь пустая формальность. Кому может он понадобиться?

— Но зачем? — все еще не понимала Наталья.

— Для того, чтобы сломить тебя психологически. Этот номер вообще, по сути, ни для чего никому не нужен. Письмо или есть, или его нет. Кто-то, конечно, мог бы его придержать в своих целях или даже выкрасть, но исходящий номер-то есть! Олейник выздоровеет и подтвердит не только отправку, но и то, что ты действовала по его распоряжению. И все обвинения следствия, и без того шитые белыми нитками, превратятся в пшик. И не только! Начнется разбирательство, куда письмо делось и кто виноват в том, что оно не попало куда следует. Полетят головы, но среди них твоей головы не будет. Понимая это, товарищ генерал, вам пришлось создать у Натальи иллюзию безысходности, потому что до самой безысходности было далеко. И вот, когда она впрямую попросила у вас помощи, вы рекомендовали ей сделать только одно, бессмысленное, по сути, действие. Узнать входящий номер. Прекрасно зная, что она его в журнале не найдет. Ты ведь была уверена, что это просто?

— Конечно, — согласилась женщина. — И когда его не оказалось, это меня действительно несколько деморализовало. А еще то, что не пустили на работу. Ощущение ненужности…

— Именно.

— Потом еще следователь…

— А потом, без всяких пауз, приезжаю я и передаю приказ прибыть к Трифонову, — добавил Пичугин. — И ты уже полностью готова на все, потому что тебе, в твоем представлении, терять уже нечего. Но так ли это на самом деле? Стоит Олейнику узнать, что происходит, и вся эта выстроенная иллюзия растает, как утренний туман на рассвете.

При слове «рассвет» Трифонов вздрогнул, и это не укрылось ни от Натальи, ни от Олега. Что-то мощное, на уровне подсознания, было у Трифонова ассоциировано с этим словом.

— Что с Василием Федотовичем? Он жив? — Наталья глянула на генерала в упор.

Генерал понял, что его усилия обернулись против него самого. Он создал у Натальи ощущение загнанности, но стоит ей полностью проникнуться этим ощущением, убедить себя, что ей действительно терять нечего, и тогда она может стать по-настоящему опасной. И никто пока не знает, насколько именно опасной. Дом оцепили двадцать оперативников. Но бандитов было пятнадцать, и они потерпели поражение, хотя ни Наталья, ни Пичугин не стреляли на поражение. А если Наталья слетит с катушек и решит, что Лемех убит или задержан, может начать мстить…