Отцовские ежемесячные чеки все еще приходили, но выписывавший их мужчина сохранял полнейшее радиомолчание, в котором тонула любая надежда на спасение.

Примерно в то же время Ник нашел Трикси – вернее, это Трикси решила извлечь его со свалки общественного безразличия по причинам, до сих пор остававшимся для него тайной. Благодаря ей у него появился повод проводить больше времени вне дома, и это радовало Ника почти так же, как то, что он вообще проводит с ней время. Такое существование было неустойчивым, но терпимым, пока не стало ясно, что отцовских чеков не хватит, чтобы его поддерживать. Придется найти работу.

И поэтому три недели назад Ник ждал у ворот своей школы окончания последнего урока. Он заметил, что Трикси спускается по лестнице, и не двигался с места, пока она не подошла к нему. Красная в клеточку юбка и белая блузка выглядели абсурдно в контексте ее коротко стриженных волос, манящего намека на татуировку, обвивающую под рукавом ее правую руку, и открыто конфликтной позиции по отношению к школе и почти всем, кто имел к ней отношение. Трикси была на год старше Ника, но тому казалось, что она родом из другой, более развитой страны, где жили крутые люди, не терпевшие унижений и обладавшие абсолютной верой в себя. То, что недавно она сочла возможным проводить с ним время, было невероятным везением, почти уравновесившим беспросветное состояние его матери.

– Как дела, красавчик? – сказала Трикси и зашагала в ногу с Ником, когда тот пошел прочь от школы. Она начала расстегивать свою блузку, открывая обзору белую майку, которую под ней носила. Сквозь майку ему был виден черный лифчик, и Ник снова поразился своей удаче. – Решил сегодня загулять?

– Нет, – ответил он. А спустя еще несколько шагов добавил: – Я бросаю школу.

– Обалдеть, не может быть! Серьезно? – Она посмотрела на него со смесью тревоги и восторга.

– Ага. Мама меня заставила.

Это, похоже, было уже чересчур. Она выбросила руки вверх и сделала на тротуаре «колесо», завопив:

– О господи, не может быть! У тебя охрененно крутая мама!

Ник только покачал головой, наблюдая за тем, как она танцует в ликующем приливе энергии.

– Ей пришлось уйти с работы, так что зарабатывать придется мне. Это не значит, будто я могу делать что захочу.

– Да, но Ники! О боже, как бы я хотела быть дочкой твоей мамы. – Она на секунду задумалась. – Эй, тогда бы ты был моим братом, да? Ммм, извращения.

Ник покраснел и отвернулся, чтобы это скрыть. Она до сих пор не позволила ему даже коснуться ее груди, и тем не менее открыто поддразнивала этими постоянными сексуальными намеками. Иногда он гадал, не использует ли его Трикси для какого-нибудь научного исследования, в ходе которого пытается определить, сколько времени мальчик-подросток может выносить провокации, прежде чем у него воспламенятся волосы.