— Мамочка, я хочу, чтоб чудовище ушло!

Патрисия переводит дыхание, не зная, что сказать. Может, в темноте, держа на руках полусонную девочку, лучше хранить молчание? Пусть она думает, что это мамины руки, такие нужные, защищают ее от всего мира. Или лучше заговорить и напомнить Бруклин, что, даже если мама не рядом, о ней все равно кто-то позаботится? Патрисия даже не знает, открыты ли глаза у девочки, понимает ли она, где находится и что происходит, — или просто заблудилась в странных дебрях, как умеют только дети, и ее разум воспринимает лишь то, что хочет видеть, отметая все остальное.

— Оно когда-нибудь уйдет?

Патрисия совершенно уверена, что чудовище, преследующее ее бедную внучку, — это «он», а не «оно», и он делает все возможное, чтоб вернуться в жизнь ребенка.

— Ш-ш-ш-ш. — Она слегка покачивается. — Тише.

Бруклин замирает и отстраняется, ее тело напряжено.

— …Мама? — спрашивает она с подозрением и страхом.

— Это бабушка, но я здесь, и ты в безопасности. Никакое чудовище до тебя не доберется.

Бруклин снова вздрагивает, но больше не пытается отстраниться. Она как лошадь: мышцы напряжены, конечности подергиваются. Будто она решает, сорваться с места — или все же остаться.

— Знаешь, как сделать так, чтоб чудовище ушло? — спрашивает Патрисия у Бруклин совершенно нормальным голосом, подразумевая, что все идет своим чередом.

— Нет. — Бруклин прижимается чуть ближе, внимательно слушая.

— Надо перестать в него верить.

Бруклин делает паузу, обдумывая это утверждение.

— Я не думаю, что это правда, бабушка. Некоторые чудовища… им все равно, что ты о них думаешь.

Патрисия притягивает ее ближе, прижимает к груди и наклоняется в кресле. Спина напрягается — впрочем, ничего нового. Бруклин позволяет себя подвинуть и даже устраивает ноги поудобнее, будто приготовившись слушать сказку. Патрисию удивляет, что девочка не попросила зажечь свет… возможно, ей действительно больно видеть, что она не дома, что матери и сестры нет рядом, и в этом смысле темнота отлично скрывает правду.

— По моему опыту чудовища питаются страхом, — говорит Патрисия. Она лениво гадает, какая ее личность сейчас у руля, потому что чувствует сонливость и Пэтти все эти дни ошивалась поблизости. — Чудовищам важно знать, что ты видишь их и боишься, что они больше и сильнее. Если ты убегаешь или плачешь — им это нравится. Но если встретить их лицом к лицу или — что еще лучше — вообще не обращать на них внимания, то они начнут колебаться.

— Что значит «колебаться»?

Патрисия поджимает губы, но потом вспоминает, что в возрасте Бруклин она тоже не знала этого слова.