В более чем странный момент вспомнил доктор свое столкновение с причинным местом Дипы. Фаррух вздрогнул, увидев, как жена карлика трогает подмышечные впадины девочки. Доктор вспомнил гибкость и силу руки бывшей воздушной гимнастки – как она схватила его за подбородок, пока он тщился оторвать свою переносицу от ее лобковой кости, как она просто выдернула его голову из своей промежности. Потеряв равновесие, уткнувшись лбом в ее живот и в колючие блестки, нашитые на ее трико, он лежал на ней немалой частью своего веса, однако она одной лишь рукой уперлась в его подбородок и подняла его. От работы на трапеции руки у нее были сильными, и теперь одного вида энергичной руки Дипы, касающейся подмышки девочки, было достаточно, чтобы Фаррух отвернулся – не от обнаженной девочки, а от Дипы.

Фаррух подумал, что, возможно, в Дипе осталось больше чистоты, чем в Мадху, поскольку жена карлика никогда не была проституткой. Безразличие, с каким Мадху разделась перед доктором Даруваллой для обследования, заставило его допустить, что, возможно, она являлась искушенной проституткой. Фаррух знал, с какой неловкостью раздевались девочки в возрасте Мадху. В конце концов, он был не только врачом – он растил дочерей.

Мадху молчала, может, оттого, что не понимала причины осмотра или все же испытывала смущение. Когда она одной рукой прикрыла груди, а другую прижала ко рту, то стала похожей на восьмилетнего ребенка. Однако доктор Дарувалла был уверен, что ей по меньшей мере лет тринадцать-четырнадцать.

– Уверен, что кто-то ее подбрил – сама она этого не делала, – сказал Фаррух Дипе. – Она сама у себя не брила.

Изучая материал для сценария фильма «Инспектор Дхар и девушки в клетушках», доктор узнал кое-что о борделях. Девственность там была предметом торговли, независимо от ее наличия. Возможно, чтобы выглядеть девственницей, следовало подбриться. Доктору было известно, что большинство проституток постарше тоже брились. Просто волосяной покров на лобке и под мышками привлекал вшей.

Жена карлика была разочарована – она-то надеялась, что Дарувалла будет первым и последним доктором, кому следует показать Мадху. Доктор Дарувалла так не считал. Он нашел Мадху подозрительно зрелой, однако даже ради Дипы он не мог дать положительное заключение о здоровье девочки, пока ее не осмотрит гинеколог Тата, больше известный как Тата-Два.

Сын доктора Таты был не лучшим акушером-гинекологом Бомбея, но, как и его отец, он сразу принимал больных по направлению других врачей. Доктор Дарувалла давно подозревал, что эти направления других врачей были основой его бизнеса. Фаррух сомневался, что кто-либо из пациентов захотел бы еще раз оказаться у Таты-Два. Удаление из названия прилагательных «лучшая» и «знаменитая» (теперь на вывеске значилось: ГИНЕКОЛОГИЯ И МАТЕРИНСТВО – КЛИНИКА ДОКТОРА ТАТЫ) не умалило «престижа» этого заведения: в городе оно всегда считалось посредственным. Ни одного из своих ортопедических пациентов с акушерскими и гинекологическими проблемами доктор Дарувалла никогда бы не направил к доктору Тате-Два. Однако для обычного осмотра, для простого сертификата здоровья или для стандартной проверки на предмет венерического заболевания мог сгодиться и Тата-Два – он, как правило, не тянул резину.