– Ага! Вот и ваша кинозвезда! А где ваш карлик? – заорал мистер Муним.

– Не обращайте внимания на этого человека. – сказал Фаррух Мартину. – Он абсолютно сумасшедший.

– Карлик в этом чемодане! – воскликнул мистер Муним, после чего пнул чемодан схоласта, что было ошибкой, поскольку на ногах у него были всего лишь жалкие шлепанцы. По типичному выражению боли на лице мистера Мунима было ясно, что он соприкоснулся с одним из самых массивных томов библиотеки Мартина Миллса – возможно, с «Компактным словарем Библии», который при всей своей компактности был отнюдь не мягким.

– Уверяю вас, в этом чемодане нет никакого карлика, – принялся объяснять Мартин Миллс, однако доктор Дарувалла потянул его к выходу.

Доктор начал осознавать, что главная черта нового миссионера – это его готовность говорить с любым встречным-поперечным.

В переулке в своем запертом «амбассадоре» спал Вайнод. К боковой двери со стороны водителя прислонился как раз тот «любой», которого доктор больше всего опасался, поскольку чувствовал, что никто не сможет так сильно вдохновить одержимого миссионера, как ребенок-калека, разве что если еще без рук и ног. По тому, каким азартом блеснули глаза будущего священника, Фаррух понял, что мальчик с кривой ступней серьезно вдохновил Мартина Миллса.

Мальчик «Птичий дрист»

Мальчик «Птичий дрист»

Это был тот же нищий, что и вчера, – мальчик, который стоял на голове на Чоупатти-Бич, калека, который спал на песке. Вид раздавленной правой ступни снова покоробил чувство хирургической гармонии, живущее в душе ортопеда, но Мартина Миллса фатально потянуло к гноящимся глазам попрошайки – миссионеру представилось, что больной мальчик чуть ли не сжимает распятие. Иезуит лишь на мгновение отвел взгляд от мальчика, посмотрев в небеса, но этого было достаточно, чтобы маленький попрошайка проделал известный в Бомбее трюк под названием «птичий дрист».

По своему опыту доктор Дарувалла знал этот грязный трюк, который обычно исполнялся так: одной рукой указав в небо – на якобы пролетающую птицу, – другой рукой маленький негодяй метил ваши туфли или брюки. Инструмент для выдавливания предполагаемого «птичьего дриста» представлял собой обычную кухонную спринцовку, но для этого подходил и любой пузырек с распылителем. Внутри была какая-нибудь белесая жидкая субстанция – часто свернувшееся молоко или очень жидкое тесто, – но на вашей туфле или на брюках она выглядела как птичий помет. Когда, так и не увидев птицу, вы опускали глаза, то уже были отмечены ее пометом, а маленький подлец уже вытирал тряпкой птичий след. Вы благодарили его за это по крайней мере одной-двумя рупиями.