Фаррух вдохновляется в миссии
Фаррух вдохновляется в миссии
К иезуитам Святого Игнатия Фаррух доставил на удивление смирного миссионера. В монастыре Мартин Миллс проявил послушание хорошо обученной собаки – восхищавшая «потупленность взора» стала определяющей чертой его лица, он стал больше похож на монаха, чем обычный иезуит. Доктор не мог знать, что отец настоятель, отец Сесил и брат Габриэль ожидали увидеть шумливого клоуна в гавайской рубашке, так что Фаррух был разочарован чуть ли не благоговейной встречей схоласта. В своей неглаженой рубашке с Фэшн-стрит, не говоря уже о его истерзанном, поцарапанном лице и о концлагерной стрижке, новый миссионер производил сильное впечатление.
Доктор Дарувалла ни с того ни с сего задержался в миссии. Фаррух полагал, что у него будет возможность предупредить отца Джулиана насчет сумасшествия Мартина Миллса; но когда дело дошло до прямого вмешательства в будущее новичка, доктор смутился. Кроме того, оказалось, что невозможно остаться с отцом настоятелем наедине. Они прибыли как раз тогда, когда у учащихся закончился ланч. Отец Сесил и брат Габриэль – им, вместе взятым, было никак не меньше ста сорока пяти лет – спорили о том, кому нести чемодан схоласта, и это дало отцу Джулиану возможность показать Мартину обитель Святого Игнатия. Доктор Дурувалла последовал за ними.
После окончания колледжа Фаррух редко бывал здесь. С холодным любопытством он осмотрел в вестибюле списки выпускников. Окончившие индийский колледж получали аттестат о среднем образовании. В списке окончивших колледж в 1973 году прослеживался испанский след святого Игнатия – упоминание о смерти Пикассо; это, видимо, была идея брата Габриэля. Среди фотографий выпускников этого года была и фотография художника, как если бы Пикассо тоже сдал необходимые экзамены; и там были слова: СКОНЧАЛСЯ ПИКАССО. Выпуск 1975 года был отмечен 300-летием коронации Шиваджи; 1976-го – проведением в Монреале Олимпийских игр; а 1977-го – скорбью по поводу почивших Чарли Чаплина и Элвиса Пресли: они также были на фото среди выпускников. Этот сентиментальный ежегодник был полон религиозно-патриотического пыла. Центральное место в вестибюле занимала статуя Девы Марии размером выше человеческого роста, которая стояла на голове змия, держащего яблоко в пасти, как будто таким образом Дева перехитрила или переиначила Ветхий Завет. А над самим входом висели бок о бок два портрета, один – действующего папы римского, а другой – молодого Неру.
Охваченный ностальгией, но еще более уязвленный культурой, которая никогда ему не принадлежала, Фаррух чувствовал, как решимость покидает его. Зачем предупреждать отца настоятеля о Мартине Миллсе? Зачем пытаться предупредить