Мартина тошнит от его матери

Мартина тошнит от его матери

Трахома, которая является в мире одной из самых распространенных причин потери зрения, легко излечима на ранней стадии хламидийной инфекции конъюнктивы. У Ганеша была эта стадия – еще не началось рубцевание роговицы. Джиджибхой-ГУНГ прописал трехнедельный курс тетрациклина перорально, а также тетрациклиновую мазь. Иногда требовалось пройти несколько курсов лечения, сказал доктор Джиджибхой, но слезящиеся глаза колченогого мальчика должны очиститься.

– Вот видите, – сказал Мартин Миллс доктору Дарувалле. – Мы уже сделали мальчику что-то хорошее. Это было нетрудно, ведь так?

Доктор чувствовал себя нарушителем правил, поскольку они ехали не на такси Вайнода – и даже не на такси из его таксопарка. Это было к тому же и небезопасно, поскольку престарелый водитель предупредил их, что не знает Бомбея. Перед тем как отправиться в район Мазагаон, они высадили нищего мальчика по его просьбе на Чоупатти-Бич. Доктор Дарувалла не удержался и сказал Мартину Миллсу, что маленький калека, несомненно, намерен продать все, что ему купили на Фэшн-стрит.

– Вы циник, – сказал схоласт.

– Возможно, он продаст и тетрациклин, – заметил Фаррух. – И вероятно, ослепнет еще до того, как попадет в цирк.

Сопровождая миссионера в миссию Святого Игнатия, Фаррух почувствовал себя настолько замороченным, что ему хотелось отпускать желчные замечания в свой собственный адрес. Доктор Дарувалла решил, что больше никогда не напишет ни одного сценария об Инспекторе Дхаре. Он также решил созвать пресс-конференцию, где возьмет на себя всю вину за создание этого образа.

Таким образом, доктор Дарувалла отвлекся – притом что в Бомбее он всегда нервничал, будучи пассажиром, даже когда за рулем сидел сам Вайнод, водитель очень аккуратный, – так что он испугался, когда их такси чуть не наехало на пешехода. Однако это никак не сказалось на импровизированной лекции Мартина Миллса о джайнизме – по его утверждению, добуддийском ответвлении индуизма. Джайны были абсолютно чисты, объяснял миссионер, никакого тебе мяса, ни даже яиц, даже мухи не убьют, каждое утро купаются. Как будто хаос этой ночи ничуть не коснулся его, если уже не был полностью забыт.

Затем без всякого повода миссионер перескочил на уже набившую оскомину тему Ганди. Фаррух размышлял, как бы ему оборвать этот разговор – возможно, доктор мог бы сказать, что вместо Ганди он предпочел бы поговорить о воине Шиваджи[79], – без всякого этого библейского дерьма насчет подставления под удар другой щеки. Но еще до того, как доктор собрался выдать на-гора целое предложение насчет одержимости схоласта Ганди, Миллс опять переменил тему разговора.