– Я лично больше интересуюсь таким человеком, как Саи-Баба из Ширди[80], – сказал миссионер.

– Ах да, Иисус Махараштры, – пошутил Фаррух.

Саи-Баба считался покровителем многих артистов цирка, акробаты носили на шее маленькие медальоны с его изображением – индуистский эквивалент святого Христофора. В помещениях трупп «Большого Королевского цирка» и цирка «Большой Голубой Нил» висели календари с образом Саи-Бабы из Ширди, а усыпальница святого находилась в штате Махараштра.

– Параллели с Иисусом Христом понятны, – начал миссионер, – хотя Саи-Баба был подростком, когда на него обратили внимание, а умер восьмидесятилетним стариком, кажется, в тысяча девятьсот восемнадцатом году.

– Глядя на его фотографии, я всегда считал, что он немного напоминает Ли Марвина, того самого, из штата Махараштра, – сказал Фаррух.

– Ли Марвин! Никакого сходства с Саи-Бабой, – запротестовал иезуит.

И тут, в попытке прервать назревающую лекцию одержимого на тему параллелей между христианством и культом Саи-Баби, доктор принялся рассказывать об ужасно безответственном номере с качелями, во время исполнения которого Вайнод упал на изумленных зрителей в отнюдь не большом цирке «Большой Голубой Нил». Доктор Дарувалла дал ясно понять, что искалеченного слоном Ганеша и почти девственную Мадху вполне могут использовать для таких опасных трюков с топающими слонами. Но рассчитанный пессимизм доктора не стал наживкой для миссионера, лишь повторившего, что опасности любого цирка меркнут по сравнению с теми бедами, которые преследуют в Бомбее проституток или нищих. Однако тема Иисуса из Махараштры была брошена Мартином Миллсом так же быстро, как Ганди ради Саи-Бабы.

Интерес к новой теме был подсказан миссионеру рекламным щитом, на котором крупными буквами было написано:

ПОСЛЕ ПАСТЫ ПОЛОЩЕШЬ ЛИ ПАСТЬ ТЫ?

– Вы только посмотрите! – воскликнул Мартин Миллс. Их испуганный таксист чуть не задел грузовик с колой «Тамс Ап» – грузовик был большой и ярко-красный, как пожарная машина. – Английский язык совершенно необходим. Меня волнует, что английский этих детей только ухудшится в цирке. Нам следует попросить, чтобы кто-нибудь их там обучал.

– А чем им поможет в цирке английский язык? – спросил Фаррух.

Глупо было думать, будто Мадху владеет английским настолько, что ее знания могут ухудшиться. Однако для доктора Даруваллы до сих пор оставалось загадкой, откуда колченогий мальчик знал английский и явно понимал его не хуже их, – может, кто-то его обучал? Может, миссионер полагал, что Ганеш научит Мадху? Однако Мартин Миллс не стал ждать, пока доктор развернет свой тезис о том, что английский язык не даст детям никаких преимуществ, особенно в цирке.