Вспомнив об этом, тридцатидевятилетний миссионер, одинокий и бессонный в своей каморке у Святого Игнатия, осознал, что тема мастурбации – вещь коварная. В отчаянной попытке отвлечь себя от того, куда, как он знал, эта тема приведет его – а именно к его матери, – Мартин Миллс принял на своей койке сидячее положение, включил свет и начал читать наугад газету «Таймс оф Индиа». Это был даже не свежий выпуск газеты, а номер по крайней мере двухнедельной давности, свернутый в трубку и для удобства положенный под кровать – чтобы бить тараканов и комаров. Но так случилось, что новый миссионер стал выполнять первое из упражнений, с помощью которого он намеревался ориентироваться в Бомбее. Более важный вопрос – было ли в «Таймс оф Индиа» хоть что-нибудь, что могло бы отвлечь Мартина от воспоминаний о его матери в связи с неприятной темой мастурбации, – этот вопрос на данный момент так и не был решен.

Как назло, взгляд Мартина упал на брачные объявления. Он прочел в сообщении ищущего невесту тридцатидвухлетнего преподавателя бесплатной средней школы, что у того «небольшое косоглазие на один глаз»; государственный служащий (с собственным домом) признавался в «небольшой деформации ног», но утверждал, что с ходьбой у него все отлично и что он не против супруги с физическими недостатками. В другом месте – «шестидесятилетний бездетный смуглокожий вдовец» искал «стройную, красивую, скромную, некурящую трезвенницу – вегетарианку не старше сорока лет с правильными чертами лица»; притом что толерантный вдовец провозглашал: каста, язык, социальное положение и образование для него «не имеют значения» (это было, разумеется, одно из объявлений Ранджита). Невеста, ищущая жениха, рекламировала себя как имеющую «привлекательное лицо и диплом вышивальщицы»; еще одна «стройная, красивая, скромная девушка», заявлявшая, что планирует изучить компьютеры, искала независимого молодого человека, который был бы «достаточно образован, чтобы не иметь обычных комплексов насчет светлой кожи, касты и приданого».

По этим рекламным объявлениям Мартин Миллс мог заключить, что «скромный» означало хорошо приспособленный для домашней жизни и что «смуглокожий» означало довольно-таки светлый цвет лица – возможно, бледно-желто-коричневый, как у доктора Даруваллы. И только. Мартин не мог предположить, что «шестидесятилетний бездетный смуглокожий вдовец» – это Ранджит; он видел Ранджита, который, конечно же, был темнее, чем смуглокожий. Для миссионера любые матримониальные объявления – любые выражения намерения создать пару – казались знаком отчаяния и печали. Он встал с кровати и зажег еще одну противомоскитную спираль, но не потому, что заметил каких-то комаров, а потому, что последнюю спираль зажигал для него брат Габриэль, – Мартину же хотелось сделать это самостоятельно.