Две кровати в спальне стояли слишком близко друг к другу и, несомненно, кишели паразитами. Обе противомоскитные сетки были старыми и ветхими, одна из них была порвана. Единственное открывающееся окно не имело защитной сетки, и уличный воздух с большой неохотой проникал внутрь. Доктор Дарувалла предположил, что можно было бы открыть стеклянные двери на балкон, но Мадху сказала, что боится, как бы сюда не забралась обезьяна.

У потолочного вентилятора было только две скорости: на одной он вращался настолько медленно, что от него вообще не было никакого эффекта, а на другой – настолько быстро, что сдувал с кроватей противомоскитные сетки. Даже в главном шатре цирка ночной воздух был прохладным, а на третьем этаже муниципальной гостиницы было жарко и душно. Мадху решила эту проблему, первой заняв ванную комнату; она намочила и отжала полотенце, а затем, прикрывшись им, легла голой на лучшую кровать, ту, что была с целой противомоскитной сеткой. Мадху была маленькой, но полотенце было не больше – девочка едва прикрыла им грудь, оставив обнаженными бедра. Это она намеренно, подумал доктор.

Лежа на кровати, она сказала:

– Я все еще голодная. Там не было ничего сладкого.

– Ты хочешь десерт? – спросил доктор Дарувалла.

– Только сладкий, – сказала она.

Доктор отнес термос с оставшейся вакциной против бешенства и иммуноглобулином в вестибюль; он надеялся, что там есть холодильник, потому что термос был уже тепловатым. Что, если Гаутам завтра еще кого-нибудь укусит? Кунал сообщил доктору, что шимпанзе «почти наверняка» заражен бешенством. Бешеный этот шимпанзе или нет, его не следовало бить; по мнению доктора, только во второсортных цирках избивали животных.

В вестибюле мальчик-мусульманин дежурил за стойкой регистрации, слушая по радио песнопения каввали; казалось, он ел мороженое под ритм религиозных стихов – он кивал в такт, дирижируя ложкой, которая мелькала между контейнером и его ртом. Но это было не мороженое, сказал мальчик доктору Дарувалле; он протянул доктору ложку и предложил попробовать. Вкус этого продукта отличался от мороженого – это был подслащенный и ароматизированный кардамоном йогурт с шафраном. В холодильнике было полно этого лакомства, и Фаррух взял контейнер и ложку для Мадху. Он оставил вакцину и иммуноглобулин в холодильнике, убедив затем себя, что мальчик не станет это пробовать.

Когда доктор вернулся в комнату, Мадху была уже без полотенца. Он попытался отдать ей десерт штата Гуджарат, глядя в сторону. Скорее всего, она притворилась, что не знает, где открывается противомоскитная сетка, усложнив таким образом передачу доктором ложки и контейнера. Обнаженная, она сидела на постели, поглощая подслащенный йогурт и наблюдая за тем, как доктор раскладывал на столе свои записи для сценария.