Потом в ином ракурсе мы видим повара – он обнаружил, чем занимается Ганеш; повар замер, задрав голову, – он считает шаги. В главном шатре появляются другие артисты – Пратап Сингх, Суман, карлики-клоуны (один из них все еще чистит на ходу зубы). Их взгляды следуют за мальчиком-калекой, и все считают – они знают, сколько всего шагов в «Прогулке по небу».

«Пусть считают, – произносит за кадром голос Ганеша. – Я говорю себе, что просто иду, я не думаю, что иду по небу, я думаю, что просто иду. В этом мой маленький секрет. Никто другой не возгордится тем, что он просто идет. Никто больше не придаст этому значения. Но для меня мысль просто идти – она очень особенная. Я говорю себе, что я иду, а не хромаю».

Неплохо, подумал доктор Дарувалла. Позже там должна быть сцена с мальчиком уже в цирковом костюме – в трико, расшитом сине-зелеными блестками. Когда он опускается на трапеции, вращаясь в свете прожекторов, сверкающие блестки отражают свет. Ганеш не должен коснуться ногами земли. Вместо этого он попадает в распростертые объятия Пратапа Сингха. Пратап поднимает мальчика над восхищенной толпой, а потом убегает с арены с мальчиком на руках. Никто не должен видеть хромоты прошедшего по небу мальчика-калеки.

Это вполне может сработать, подумал сценарист.

После представления им удалось найти припаркованный Раму «лендровер», но только не самого Раму. Для поездки по городу к муниципальной гостинице четырем пассажирам потребовались два рикши. Мадху и Фаррух ехали за рикшей, который вез Ганеша и Мартина Миллса. Дарувалла не терпел этих рикшей на трехколесных велосипедах; старый Лоуджи как-то заявил, что в трехколесном рикше смысла не больше, чем в мопеде, буксирующем садовое кресло. Однако Мадху и Ганеш наслаждались поездкой. Пока рикша раскачивался из стороны в сторону, Мадху одной рукой крепко ухватилась за колено Фарруха. Доктор Дарувалла заверил себя, что в этом нет ничего сексуального – обычное прикосновение ребенка. Другой рукой девочка помахала Ганешу. Глядя на нее, Фаррух подумал, что, возможно, с девочкой будет все в порядке и все у нее получится.

На грязном кузове переднего рикши Фаррух увидел портрет кинозвезды. Он подумал, что портрет отчасти напоминает ему Мадхури Дикшит либо Джаю Праду[101], – во всяком случае, это был не Инспектор Дхар. В дешевом пластиковом окошке кузова возникло лицо Ганеша – то есть реального Ганеши, напомнил себе сценарист. Какой отличный финал, подумал Фаррух, еще более замечательный потому, что идею ему подал реальный калека.